– Меня тоже, парень.
– Почему Торо его не выгонит? Зачем ему Барон?
Глядя на него поверх чайника, Вешалка бросил туда горсть изюму и добавил меда.
– Затем, парень, что он ненавидит председателя больше, чем мы с тобой. И сделает все, чтобы его свалить. Кстати говоря, привел-то его
Ори промолчал.
– Я знаю что делаю, – продолжил Старая Вешалка. – Мы будем за ним следить.
Ори ничего не ответил.
Пожары в Шумных холмах, в Эховой трясине, на Темной стороне. Мятежи на Ручейной стороне и в Собачьем болоте. Погромы в гетто, бессмысленное покушение на Оранжерею – пороховая граната вылетела из окна поезда Южной линии и выбила пару стекол. Союз вывесил на улицах плакаты с осуждением беспорядков.
– Что произошло у башни на Кургане Джаббера?
– Три атаки: сначала милиция бросилась наутек и укрылась в подвале. Потом отбилась. Как всегда.
В Пряной долине проявилась какая-то подозрительная магия; в Барачном селе, в Хнуме и в Ближних стоках кто-то нападал на комитеты самообороны, созданные в припадке страха респектабельными гражданами, – по слухам, это было дело рук толпы переделанных.
– Что за дьявольская ночь. О боги.
Все летело в тартарары.
– А все из-за той штуки на солнце.
– Да нет, не в ней одной дело.
Просто страх достиг критического предела, а появление зловещего призрака выпустило его на свободу, дало выход ужасу и ярости. «Защищайте нас!» – вопили люди, круша те самые механизмы, которые призваны были это делать.
– Просто она стала последней каплей, – сказал Ори.
– Но что, во имя Джаббера и его гребаных святых, это было такое?