Ори потряс головой.

– Мы все изменим. Раскачаем по полной. – Возбуждение нарастало в нем, как всегда, стремительно. – Когда отрубленная голова покатится и упадет, народ проснется. И тогда нас ничто не остановит.

«Мы изменим все. Изменим ход истории. Мы разбудим города, и они сами стряхнут свои оковы», – думал Ори.

Когда они вышли на улицу и прошли несколько шагов, старательно держась подальше друг от друга, ибо Пелорусские поля были не тем местом, где нормальный человек мог спокойно идти рядом с переделом, где-то рядом, на соседней улице, раздался визг. Кричала какая-то женщина, ее голос звенел над пустынной ночной Виньонской улицей.

– Началось, началось, только что! – кричала она, и Ори с Уллиамом напряженно переглянулись, не зная, бежать ли ей на помощь. Но тут голос перешел в плач и скоро стих, а они, повернув на север, никого не обнаружили.

Во вротник, двенадцатого октуария что-то заслонило холодное летнее солнце. Позже Ори не мог вспомнить, видел ли он все своими глазами или так часто об этом слышал, что рассказ превратился в воспоминание.

Он ехал в поезде – по Сточной линии, над лачугами Расплев, в сторону холма Водуа с его шикарными домами. Кто-то в вагоне завизжал, Ори не обратил внимания, но тут завопили остальные; он поднял голову и посмотрел в окно.

Надземная дорога была проложена по эстакаде. Поезда шли сквозь гущу толстеньких, невысоких каминных труб и башен с отвалившейся из-за сырости штукатуркой – они напоминали болотные деревья. Восток просматривался хорошо, предметы отбрасывали тени в обильном свете утреннего солнца, а на его диске чернело какое-то пятно. Крошечная фигурка в центре солнечного сияния, резко очерченный силуэт: он принадлежал не человеку, не морскому гаду и не стремительной хищной птице, а словно всем им понемногу, то ли по очереди, то ли сразу. Двигался он невыносимо медленно, словно выплывал из солнца, шевеля всеми своими несовместимыми конечностями одновременно.

В лицо Ори ударили хемические выделения стоявшей рядом женщины-хепри – волна страха, и, пока он протирал глаза, видение исчезло. Позже он узнал, что все люди в городе, где бы они ни были в тот миг, от Плитнякового холма на севере до Барачного села семью милями южнее, видели одно и то же: тварь плыла прямо на них из центра солнца, постепенно увеличиваясь.

Она приблизилась, затмив собой светило, так что город погрузился в серый полумрак. Неведомое существо то ли плясало, то ли плыло по небу. Поезд стал тормозить – до станции «Мертвяцкий присест», следующей остановки, он не дойдет. Должно быть, машинист тоже увидел солнце и в ужасе нажал на тормоза.