Небо над Нью-Кробюзоном блестело, как намасленное. Или как сгусток плазмы. Тварь, казалось, не знала, какой выбрать размер: сначала сжалась до крошечной точки на солнце, потом в один страшный миг разрослась так, что город рядом с ней показался игрушечным, и над всеми его улицами раскрылся огромный глаз с радужкой в недобрых чужеродных переливах, который заглянул в каждый дом, в душу каждого, кто поднял голову к небу, – и люди завизжали от ужаса, а тварь исчезла.

Ори услыхал свой крик. Глаза болели, и он не сразу понял, что это от солнца, ведь он смотрел прямо на сияющий диск, который только что загораживала тварь. Весь день зеленые пятна плыли у него перед глазами – так сильно их обожгло.

В тот вечер в Дымной излучине начались бунты. Разъяренные рабочие с фабрик побежали к Кургану Святого Джаббера – громить за что-то милицейскую башню. Вероятно, за неумение защитить их от страшного всевидящего ока. Другие побежали на Ручейную сторону, где было хеприйское гетто, желая наказать чужаков, как будто это они наслали видение. Члены Союза, бывшие в толпе, охрипли, доказывая рабочим их очевидную глупость, но не смогли остановить вооруженное меньшинство, жаждущее покарать ксениев.

Слухи распространялись быстро, и Ори узнавал о новых нападениях, когда те были еще в разгаре. Так, всего лишь через несколько минут после события он узнал, что милицейскую башню окружает плотное кольцо защитников, что наготове стояли заградители, что против мятежников брошены эти медузоподобные твари.

Ори испугался за хепри из гетто.

– Мы должны пойти туда, – сказал он.

И пока он и его товарищи скрывали лица и прятали под одежду стволы, Ори заметил холодное недоумение на лице Барона. Он понимал: Барон идет на Ручейную сторону не потому, что его волнует судьба тамошних хепри, а потому, что организация, в которую он вступил, приняла такое решение.

– Торо нас найдет, – сказал Ори.

Экспроприированный экипаж промчал их через Эховую трясину, нырнул под колоссальные ребра Костяного города, вылетел на мост Данечи, миновал Барсучью топь, а в небе повсюду торчали черные дирижабли, освещенные огнями гондол. На улицах было полно милиции: особые команды со щитами, в зеркальных масках, с заговоренными дубинками и мушкетонами для разгона толпы. Енох хлестнул птероптиц. Мимо пронеслись окраины Ворона, где люди толпами бегали от одной развороченной витрины к другой, таща мануфактуру, консервы и аптекарские снадобья.

Несколькими улицами дальше мрачным осколком, который тянули в семь разных сторон линии надземки, над крышами вздымался Штырь, откуда правила милиция. А рядом, то пропадая из виду, то возникая вновь, маячил купол невероятного колосса – Вокзала потерянных снов.