«Если уж вы нас нашли, то можете с нами торговать». Предметами купли-продажи были хлеб, мясо, информация и инженерные секреты. Именно изобретениями своих специалистов Железный Совет по праву гордился, выгодно продавая их дельцам от Братьев, из Вадонка, из кочевых племен.

Ничего подобного Совету, его жизни не существовало. Нигде в мире. Каттер был возбужден. Чуть ли не с самого рождения он слышал про Железный Совет. В детстве это была волшебная история, потом – захватывающая приключенческая повесть, и наконец, когда появился интерес к политике, возможность чего-то нового. И вот Каттер своими глазами увидел все и был разочарован, хотя не мог понять почему.

Он был не в состоянии постичь, чем отличаются эти люди от остальных. И тихо бесился оттого, что не видел в этой жизни ничего особенного, но, наблюдая, как эти люди пашут землю, пасут скот, пишут, спорят, растят детей и занимаются тысячью других самых обыкновенных дел, понимал, что они выглядят и ведут себя как совсем новые существа. В голове не укладывалось, как такой человек может, к примеру, сдирать старую краску с паровоза и красить его заново, то есть заниматься чем-то таким, что Каттер видел и прежде.

Денег у них не было – только для торговли за кольцом дороги. И Каттера это почему-то злило. Он не мог взять в толк, зачем повстанцам вздумалось брать пример с отсталых хозяйств на тощих землях, где батрак в жизни не видел монет, а брал то, что давал ему за работу господин. В безденежной экономике ему чудилось что-то ненастоящее: как будто если платить зарплату не деньгами, а чем-то другим, то человек будет красить паровоз не сверху вниз, а как-то иначе.

Лишь много дней спустя Каттер понял, что ошибался. Что-то все-таки менялось. Здесь по-другому красили паровоз, и землю пахали, и ножи точили, и бухгалтерию вели.

«Это новые люди, – думал он. – Не такие, как я». Эта мысль страшно беспокоила Каттера.

В один ужасный день он едва не запрезирал то, что видел. Он ненавидел Совет за то, что тот его отвергал. За то, что Совет удивляет слишком мало – и слишком сильно в то же время. А потом он понял, что дело вовсе не в Совете, а в нем, ну конечно же, в нем самом.

«Я не был здесь, когда все начиналось. Я не создавал здесь всего своими руками, как эти старики, и я не родился здесь, как молодежь. Я не сделал это место, и оно не сделало меня».

– Неблизкий сюда путь.

Новички, Анн-Гари и другие члены правления проводили вечер в зале собраний. Специально для Иуды завели старомодный вокситератор, и с воскового барабана понеслись ритмичные, как удары молота, звуки рабочих песен о странствовании Железного Совета на запад: это были отрывки из «Песен для человека с големами».