– Это была тяжелая зима. Мы голодали. И были болванами.

До конца рассказа никто не поднимал глаз.

И вот началась степь. Мятежники нанесли ее на карту и установили отношения с соседями.

– У нас здесь больше карт, чем в центральной библиотеке Нью-Кробюзона.

Поезд продолжал путь. Наконец, далеко на западе, разведчики Совета вышли к морю.

– В поезде наша сила. Приходится держать его в форме.

Они не могли позволить ему стоять. Для них это было равносильно предательству. Они с самого начала знали, что даже если найдут место, где смогут отдохнуть, где сама земля не будет противиться им на каждом шагу, то и там их поезд не будет стоять на месте. Они боготворили его, хотя и на языческий манер. Они придали ему новый вид, превратили в чудовище, постоянно совершенствовали механизм, способный пожирать все, что может гореть. И построили новую жизнь.

На это ушли годы. По мере необходимости сооружались постройки. Вырос город. Кочевники и заблудшие искатели приключений всех племен потекли в столицу всех отрекшихся. К Железному Совету.

Жители сами управляли городом. Общим голосованием они выбирали делегатов, исходя из возраста, стажа работы и других соображений, а те составляли комитеты. Спорили при этом ужасно, в ход нередко шли не самые похвальные методы убеждения: изнанка демократии – коррупция и демагогия. Одни ратовали за продолжение движения, другие призывали остановить поезд. В первые годы демократического правления фракции раскалывались на новые фракции из-за разногласий о методах хозяйствования. И так, выбирая и занимая выборные должности, споря, голосуя, расходясь во мнениях, делегаты Совета приводили все в движение и продолжали строить жизнь.

– Раньше я был смазчиком, – закончил рассказчик. – Смазывал колеса паровоза.

– И ты знаешь, зачем я здесь, – ответил Иуда. – Время выбора опять пришло. Пора уходить. Двигаться дальше.

Глава 19

Глава 19

Когда-то Железный Совет шел по чужому плоскогорью, оставляя позади целые цивилизации. Теперь, лоб в лоб столкнувшись с собственной историей, он возвращался по своим следам через их руины.

Вот место, где раньше стоял храм, а может, и целый священный город. Рельсы ложились в тени разбомбленного зиккурата, и дым от паровозов вставал над переплетением лиан. Костыли крошили изуродованных мраморных богов, запутавшихся в корнях. Удары молотов Железного Совета сотрясали мертвые дома. Сажа ложилась на барельефы, изображавшие битвы небожителей. Железный Совет прорывался сквозь город, опутанный плющом, мимо башен, обреченных на разрушение.

– Есть у меня один старый знакомый, – сказал комитету Иуда. – Когда-то мы были партнерами. Одно время он служил правительственным чиновником, теперь работает на большой концерн, но ухо держит востро. У нас с ним общее прошлое, а иногда ему бывают нужны големы для работы. Тогда он приходит ко мне и мы беседуем.