Средних лет женщина из юго-западных рабочих кварталов Нью-Кробюзона сидела в компании двух окровавленных трупов. Перед ней, неловко сжимая в руке пистолет, стоял юноша из Собачьего болота и прислушивался к шагам врагов. Все сделалось другим.

– Я хочу уйти, – сказал Ори, трясясь так, словно вся тревога, которую он долго подавлял, вдруг забурлила в нем. Он снова почувствовал, что у него появилось желание, впервые за много дней. И это было желание жить.

– Так иди.

Сквозь дыру в стене, через которую они вошли в комнату, он слышал стук – это выносили кувалдами дверь их пустого дома, и звуки отдавались на лестнице.

– Ты меня убила!

– Джаббера ради, Ори, иди.

Она пинком подкатила к нему шлем. Тот дернулся и закачался на рогах. Ори посмотрел на шлем, на женщину, опять на шлем и поднял его.

– Колдовская защита снята. Иди.

Шлем был очень тяжелым.

– Я не знаю, как им пользоваться. Что делать?

– Рванись вперед. Просто рванись вперед.

Крики милиции слышались все ближе.

– Ты отдаешь свой шлем мне?

Она хотела сказать: «Иди», но из нее вырвалось не слово, а животный вопль, полный боли. Ори попятился и поглядел на покрытых липкой жижей мертвецов, в чьем обществе она оставалась, слишком усталая даже для того, чтобы гладить пальчики собственного ребенка.

– Зря ты это сделала, – сказал он. – Не надо было нас использовать. Ты нас подставила. Ты не имела права. – Ори поднял маску и покачнулся под ее весом. Собственный голос внушал ему отвращение. – Ты убила их. Может, и меня тоже. Но… работать с тобой было для меня честью.

Ори услышал скрежет крюков. Это милиционеры карабкались по веревкам и выкрикивали имя мэра.

– Ты не должна была так поступать. Но я рад, что ты… получила то, что хотела. Все надо было сделать по-другому, но и мы тоже получили то, что хотели.