Те поверили, но Курдин рассмеялся, когда Иуда попросил им помочь.

– Чего ты хочешь от нас, Иуда? У нас нет войск. Нет, войска есть, конечно, вопрос только в том, у кого это – «у нас»? Мне бойцы Коллектива не подчиняются. Стоит мне попытаться объяснить, что нам что-то нужно, и они тут же решат – даже сейчас, – что это очередная грязная уловка «бешеного», пытающегося подчинить себе Коллектив. Я здесь не военачальник; у меня власти над ними нет. Или тебе нужны «бешеные»? Именно они? – Курдин оглядел своих однопартийцев. – Нас мало осталось. Добровольцы Киррико-стрит на нашей стороне, да знал бы кто, как с ними связаться. Остальные на передовой. Дерутся на баррикадах, Иуда. Так что ты от меня хочешь? Думаешь, можно собрать чертовых делегатов и объяснить им ситуацию? Мы давно раскололись, Иуда, каждый район за себя. Нам надо отбиваться от милиции.

– Курдин, если мы не положим этому конец, не станет не только Коллектива, но и всего города.

– Я понимаю. – Глаза переделанного покраснели, как будто он тер их песком. Тело Курдина покрывали струпья от ран, он едва стоял на ногах. – Чего ты от меня хочешь?

Они смотрели друг на друга, как два врага, и молчали.

– Мы нужны городу.

– Я понимаю, Иуда. Чего ты от нас хочешь?

– Должен быть кто-то, какой-то маг, без роду без племени…

– Я знаю, кто рисует спирали, – раздался голос.

– Конечно, должен быть, Иуда, вот и ищи его сам и не смотри на меня так. Чем смогу – помогу, но я понятия не имею, с чего начинать. Все кончено: приказы никто не отдает.

– Я знаю, кто рисует спирали. Я знаю, кто это делает.

Наконец все умолкли. Говорила молодая женщина из партии Курдина.

– Кто рисует спирали. Кто накликает беду. Кто агент Теша.

– Откуда? – спросил Иуда. – Кто?

– То есть его самого я, вообще-то, не знаю… но знаю того, кто с ним знаком. Он раньше был одним из наших, ну, почти. Я помню его по собраниям. И ты тоже, Курдин. Это Ори.