Григорий протягивает мне руку.

– Дай мне пистолет, Джеймс.

– Не дам, пока мы не получим ответы. – Я спрашиваю Артура: – Что ты будешь делать сейчас?

– Это зависит от тебя, Джеймс. Я солдат. Моя миссия окончена, но я все еще в тылу врага. Пленник. Я просто хочу домой, но, наверное, умру в этой жалкой камере, которую ты называешь космическим кораблем.

– Что это значит?

– Это значит, что твой друг, вероятно, отключит меня этим оружием, бросит в капсулу и использует буксир, чтобы оттащить в пекло этого красного карлика.

– А если мы не будем этого делать?

– Я войду в свой режим стазиса. Я буду ждать. И надеюсь, что какой-нибудь объект Сети пройдет поблизости еще до того, как архаичные части в этом теле разрушатся. Если так, я перешлю свою программу и отправлюсь домой. Вы можете не верить мне. Я оставил там людей и хочу вернуться к ним.

– Это самое человечное чувство, которое ты когда-либо проявлял.

Артур закатывает глаза.

– Это устаревший код. Я продолжаю подавать в службу поддержки заявление о необходимости исправить его, но… приоритеты, понимаете?

* * *

Надежно заперев Артура в грузовом ящике, мы с Григорием возвращаемся в комнату управления реактором и закрываем люк.

Григорий смотрит в сторону от меня, его лицо словно окаменело. Это будет нелегким решением.

– Убийство нам не поможет, Григорий.

– Конечно, поможет. Это гарантирует, что он не убьет нас.

– Мы гарантируем это, не убивая его.

Григорий качает головой, но ничего не говорит.

– Мы помещаем его в капсулу и прикрепляем снаружи взрывчатку. Настраиваем ее на срабатывание в случае, если капсула повреждается, но не по нашей вине. Затем привязываем капсулу к грузовому отсеку и отпускаем ее.

Григорий пожимает плечами.