– Мощность двигателя. Похоже, реактор все еще в хорошем рабочем состоянии. Должно быть, он немного превзошел двигатель «Иерихона».

Григорий смотрит на меня, словно собирается взорваться.

– Грузовой отсек пуст, – продолжаю я как ни в чем не бывало. – Как насчет медотсека?

– Тоже пусто. Журналы не сообщают о каких-либо осложнениях. Когда они прибыли, все стазисные мешки были целы. Из стазиса вышла только команда. Если грузовой отсек пуст, они должны были использовать капсулы, чтобы отправить всех на планету.

– Хорошо, давайте возвращаться на «Иерихон».

* * *

Я стою в кубрике позади мостика, собираюсь устраиваться на ночь, когда ко мне подходит Григорий. Он не говорит ни слова, но я знаю, чего он хочет.

Он выходит из небольшой комнатки, идет через мостик, и я следую за ним, мысленно решая, как реагировать на будущие вопросы.

В комнате управления реактором он закрывает люк и разворачивается, чтобы сосредоточиться на мне.

– Шесть тысяч лет! В этих логах есть десятки критических сбоев. Сотни предупреждений. – Он смотрит на меня. – Я проверил, Джеймс. Здесь почти то же самое. И я видел журналы стазиса. Ты проснулся тысячу лет назад и тогда проверил логи нашего оборудования. Ты видел это.

Я выдыхаю, он ждет.

– Это так.

– Что произошло?

– Сеть. Она помогла нам.

Григорий сдвигает брови.

– Как? Зачем?

– Я не знаю.

– Они нуждались в нас, чтобы добраться до Эоса.

– Видимо.

– Как они это делают? Внедрили бот на корабль?