Теландон был магом смерти.

Очень давно не практикующим, конечно, иначе не смог бы стать уважаемым теоретиком и верховным магом домена. Это обычные маги оттачивали своё мастерство годами и десятилетиями, укрепляя связь со стихиями и явлениями – а маги смерти отходили от дел в молодом возрасте. Они расплачивались за своё искусство жизненной энергией, избыток которой был дарован им природой: растратив его, маги теряли связь с другой стороной жизни и прекращали практиковать – но горбатая печать сумрачного мрака навсегда оставалась за их левым плечом.

Тогда Илидор не знал этого. Илидор только почувствовал шкурой, что Теландон – неправильный эльф, как будто не совсем живой. Понял, что этот эльф никогда не выходит из себя, он не станет орать на дракона, бить его или мстить за что бы то ни было. Илидор понял, что Теландон всегда действует рассудительно, взвешенно и в выбранном русле. Что если он принимает жестокие решения – они никогда не вызваны эмоциями, а всегда – только необходимостью в том смысле, в котором её понимает Теландон.

Что его нельзя заболтать, вывести из себя, развеселить, разжалобить, сбить с толку.

И это ненормально. Это страшнее целой теплицы, набитой Ахнирами.

Талай полоснул Илидора злым взглядом и отошёл на пару шагов. Илидор старательно не поёжился, хотя от взгляда Ахнира по щеке и виску будто табун бабочек пробежал.

Эльфы никогда не смотрят драконам в глаза.

– Не тревожься. Тебя не запрут без нужды. Вы нужны науке в добром здравии. И настроении.

Глаза у Теландона были водянисто-голубыми, смотрящими словно внутрь себя или внутрь тебя. На загорелом лице они казались глазами слепца. Эти глаза чиркнули по щеке и виску Илидора, бросив ещё один табун бабочек поверх следа, оставленного взглядом Ахнира Талая. Илидор снова не поёжился, только зубы стиснул, и крылья плаща обняли его, поддерживая.

На миг показалось, что Теландон с нажимом добавит: «И настроении. Я же сказал. Улыбайся, Илидор», но Теландон ничего не добавил…

Золотой дракон мотнул головой, вытряхивая из неё воспоминание, и коротко ответил Йерушу:

– Да, я помню, как впервые увидел Теландона.

– Ну ещё бы. – Найло дёргал свисающую с конвейера цепь и вид у эльфа был такой, словно он прикидывает, как бы половчее прокатиться на ней. – Я тебя понимаю, у меня был профессор в университете, такой же гнуснячий тип. Звали Вашарай. Его в Ортагенай привезли контрабандой, в ящике с овощами, не то из Варкензея, не то вообще из-за южной части залива.

– Залива?

– Ну да, Залив Уныния.

Илидор смотрел непонимающе. Найло оставил в покое цепь и уселся прямо на пол. Его, кажется, совсем не смущало, что пол прохладный, а огромная машина осталась нависать над ним, над головой и за спиной, готовая в любой миг клюнуть в загривок. У Найло, кажется, совсем не было желания держать все машины в поле зрения, чтобы видеть: они не двигаются.