Илидор склонил голову к плечу: ему казалось, что он недостаточно хорошо слышит Найло, что на самом деле некоторые слова не достигли его ушей, – как иначе объяснить, что понимая каждое слово по отдельности, дракон не мог взять в толк, о чём говорит Йеруш? Илидор понимал ту часть, которая про идеи и желания, он тоже был любопытен, ему всегда было интересно пощупать и попробовать что-нибудь новое, ему всегда казалось, что ждущая за горизонтом неизведанность намного интереснее, чем то, что он видит вокруг прямо сейчас… но сказать, что это угнетало Илидора? Что он ощущал, будто внутри у него бушует нечто злобное и чего-то грозно требует? Чтобы он не знал, зачем ему дышать?

И ещё Илидор не мог себе представить, зачем хотеть избавиться от какой-нибудь части себя. Илидору никогда бы не стало досаждать ничего внутри его собственной головы. Во всяком случае, не настолько, чтобы затеять войнушку с самим собой.

– Когда ты убьёшь это злое, что мешало тебе, что терзало тебя, – сбивчиво продолжал Йеруш, носясь зигзагами между машин, – ты поймёшь, что это был никакой не конец, так это всё не работает, в твоей голове всегда должен быть враг! Всегда! Если ты его победил, то ты идиот! Тебе придётся немедленно создать нового! Ты должен был бороться с врагом, а не победить его! Нахрена ты потратил на это кучу времени, спрашивается? Если тебе всё равно нужен враг в голове, так нахрена ты такой тупой и не оставил того врага, первого, знакомого, ведь ты с ним неплохо уживался, ты привык к нему, ты с любовью его ненавидел! Так что нет, Илидор: если тебя что-то жрёт, это не значит, что ему нужно мешать! Может быть, нужно ему помогать, вдруг он лучше знает, вдруг сожранным ты будешь толковей, чем целым?

Найло зашёлся захлёбывающимся смехом, до слёз, до невозможности разогнуться, трясся и судорожно подёргивал скрюченными руками. Илидор вжался в стену.

Какой кочерги тут происходит? Почему нельзя было просто оставить его среди машин? Он не так сильно провинился, чтобы заслужить ещё и пытку Йерушем Найло!

Когда эльф наконец заткнулся, отдышался и перестал быть откровенно багровым, дракон осторожно спросил:

– При чём тут Такарон?

– О-о, твою ёрпыль, ну нахрен ты такой тупой? – Йеруш хлопнул себя ладонями по бёдрам. – Я уже сказал, что Такарон мог чуток спятить, когда вы ушли! Больше ни при чём твой Такарон!

И Йеруш понёсся к двери, едва ли не криком бросив на прощание:

– Да плевать! Ты мне остохренел, Илидор!

Найло развернулся спиной к двери и несколько раз с силой ударил по ней пяткой. Стукнуло, бамкнуло, дверь открылась, Йеруш едва не отшвырнул её в стену, торопясь поскорее убраться из машинной, а потом дверь снова закрылась с бамканьем и грюком замка.