Бургомистр надел семейный доспех Кайзерхауэров, сделавшись похожим на железного голема. За спину он приладил двуручный молот, который еще утром висел над камином в его зале и использовался только для церемониального удара в колокол, когда в Кампфсалате отмечали приход первой четверти нового года. Оружие пережило пожар, а значит, если сын Томаса остался жив после встречи с демоном, бессмысленная традиция имела все шансы продолжиться.

Хаксерлин вышагивал в авангарде, одетый в свои старые пурпурные одеяния. Бургомистр предлагал ему надеть хотя бы кольчугу, но купец решил, что в случае чего доспех будет слишком тяжел при бегстве. Довольствовался он стилетом, но не думал, что в схватке польза от него будет большей, чем от прицельно брошенного пончика.

– Над кузницей дым. Если Кровопийц и правда там, давайте придерживаться плана, – проинструктировал он группу, медленно потянув на себя дверь королевского арсенала.

– Да охранит нас Войнар. – Кайзерхауэр сделал защитный знак над сердцем.

– Было бы неплохо, – проворчал Хаксерлин. – Заперто. Пытайтесь вы.

Питер, Дитер и Эберхард подошли и сунули отмычку в замок. Умения кампфсалатских стражников заставили бы покраснеть многих кампфсалатских грабителей.

Миг спустя двери арсенала распахнулись. Хаксерлин, с душой в пятках, переступил порог. За ним вошел стражник с факелом, потом остальные.

В главном зале царил полумрак. Отряд двигался медленно, внимательно глядя, куда ступает, чтобы не споткнуться о разбросанные вокруг железки. Из недр арсенала бил легкий свет и слышался треск огня. Кузница в это время не работала, но внутри кто-то был.

– На три, – прошептал Мастер. – Раз, два…

Первым ворвался в тылы кузницы Кайзерхауэр, сжимая в руках гигантский молот. Его боевой крик почти оглушил Хаксерлина, посторонившегося, чтобы пропустить пару с бочкой. Он вошел сразу следом за ними.

То, что они застали внутри, не радовало.

Под стеной лежало тело в рабочем фартуке, с ног до головы забрызганное кровью. Из грудной клетки торчал совок для угольев, на котором труп судорожно сжимал пальцы, словно, не обращая внимания на то, что уже умер, все еще пытался бороться с совком. В воздухе стоял запах горелой плоти. Когда совок протыкал тело кузнеца, сталь, наверное, была раскалена до красноты.

В углу мастерской стоял огромный горн, над которым жертва некогда обрабатывала металл. Теперь горн был занят. На раскаленных угольях, скрестив ноги, сидел юный паренек. Словно ни в чем ни бывало, он листал «Наркономикон». Отряд он окинул недружелюбным взглядом, потом пробормотал что-то невнятное себе под нос и вернулся к чтению.