– Часть, где будет больно, уже позади. – Джереми держал открытый «Наркономикон» и продолжал очаровательно улыбаться. – Теперь мы переходим к той, где будет чуть больнее.

Он произнес формулу на неизвестном демону языке. Бо’акх-Бонтузиэль почувствовал, что его тело разрывается на кусочки, словно огонь, который кружил в дьявольских венах, вдруг сделался проклятием. Некая невидимая сила высасывала демона изнутри. Он испугано рыкнул. Ни одно существо не могло бы вынести такого страдания. Огонь вырвался из его груди, из мощных рук, из лап, заканчивающихся когтями. Он перестал контролировать свою силу, стал невольником боли. Закрыл глаза, катаясь по земле в конвульсиях.

Когда он уже думал, что вот-вот взорвется, агония неожиданно прекратилась.

Он открыл ороговевшие веки. Огонь поглощал миниатюрное поле битвы, а Бо’акх-Бонтузиэль увидел поднимающегося с корточек себя самого.

– Ой, а у меня уха нет. – Демоническая фигура ткнула когтем в его сторону. – Об этом я не подумал. Но в любом случае, спасибо, Бобо. Как встретишь папу, скажи, чтобы тот не переживал. Пока.

И Кровопийц исчез.

Бо’акх-Бонтузиэль некоторое время стоял без движения. Приблизил к глазам свои маленькие ручки, прикоснулся к пухленьким щекам. Пламя еще оставалось его другом, но уже не наполняло его изнутри. Осознание того, кем он стал, сводило его с ума.

Он оглядел комнату: загнанный зверь, припертый к стене, ищущий путь к бегству. «Наркономикон»! Он жадно прижал книгу к груди. Ему нужно укрытие. Он узнает, как обернуть процесс вспять. Узнает и…

Он сжал крохотный кулачок и сбежал вниз, думая о реках крови, которые выцедит из падали, сотворившей с ним это.

* * *

– …правая рука Ксанксанмора, владыки четвертого уровня Бездны. Пусть ваша плоть отпадет от костей! – Он широко раскрыл глаза и направил палец в сторону испуганных стражников.

Ничего не произошло.

– Повелеваю!

Прошло еще пять секунд с тем же результатом, и Бо’акх-Бонтузиэль опустил руку и откашлялся.

– Ладно, даю вам последний шанс. Ступайте отсюда, или накличете на себя гнев ада.

У Мастера Хаксерлина был другой план.

– Святая вода! Давайте!

Питер, Дитер, а может, и Эберхард снял с пояса топорик и разбил крышку. Двое других подхватили бочку и плеснули святой жидкостью прямо в горн.

Раздалось шипение угасавших углей, и помещение исчезло в клубах пара. Все закашлялись. Когда дым слегка поредел, глазам купца открылся мокрый Кровопийц-Джереми, безрезультатно пытающийся спрятаться за наковальней.

– Господин Кайзерхауэр, прошу его придержать.