– Что бы ни случилось, моя госпожа, не убирайте руку.

Он коснулся указательным пальцем пятна-монеты на ладони Альды и почувствовал, как тумер просыпается. Мое, мое, отдай, не трогай, это мое. Аварица, чья-то позабывшая собственное имя жадность, была из неразумных тумеров, но обладала инстинктами, и те подсказали, что эту руку кусать не следует – можно обломать зубы. Осознать приближение собственной гибели она не могла – по крайней мере, так говорил Иша и так писали в книгах, хотя Киран задавался вопросом, как можно рассуждать о чувствах и мыслях атмы или тумера, если никто и никогда не разговаривал с этими остатками давным-давно распавшихся душ. Он надавил. Мое!!! По коже пробежал холодок, волосы на затылке зашевелились. Черные «вены» дрогнули, и Альда застонала сквозь зубы. Киран запоздало вспомнил о том, что изысканная дама, чья жизнь протекает над облаками, и сын горшечника имеют разные представления о боли – а ведь кое-что из его сумки могло бы помочь… но теперь никуда не денешься, надо продолжать. Если она отдернет руку, придется начать заново; будет больше боли и больше крови, но свой долг ученик морвита все же исполнит.

Он надавил сильней.

МОЕ!!!

По телу прокатилась волна холода, в ушах раздался вопль – пронзительный, но очень, очень далекий. Черные «вены» в мгновение ока усохли и отвалились, следом отвалилась и «монета», под ней открылась глубокая рана с воспаленными краями. Брызнула кровь. Альда опять застонала и со свистом втянула воздух – ткань обрисовала очертания ее рта. В ту же секунду Киран накрыл рану прозрачной массой, которую держал в левой руке, и масса завозилась над поврежденной плотью, словно живая. Чуточку усохла, подстраиваясь под размеры раны. Потемнела, потеряла прозрачность. Еще немного уменьшилась…

– Вот и все, моя госпожа, – севшим голосом сказал Киран, чувствуя себя куда более усталым, чем полагалось после такого простого исцеления. – Не пройдет и часа, как живица полностью излечит рану, даже следа не останется. Я… – Он вдруг осознал, что амрин стоит совсем рядом и лопается от гнева. Почему? Что такого произошло? Киран опустил глаза и понял: на подоле одеяния Альды Арналдо, на той части, что посветлей, виднелись следы крови. – Я прошу простить меня за причиненный вред, госпожа.

С этими словами Киран упал ничком и коснулся лбом пола.

Стало тихо.

Потом Альда Арналдо громко фыркнула.

– Клянусь священным гиацинтом, ты извиняешься за испорченные тряпки? Или за то, что процедура оказалась больнее, чем ты предполагал? Первое – ерунда; второе тебя и вовсе не касается. Поднимись. Посмотри на меня.