Он медлил.

– Сейчас же.

– Моя госпожа, – встрял амрин, – может быть, не стоит…

– Тио-та, почему ты все еще здесь? Мое платье для сегодняшнего вечера готово? Насколько я могу судить, осталось меньше часа. Ступай-ка и проверь, что успели сделать наши девушки без твоего присмотра. А с достойным Кираном, сыном Хани, учеником Иши, я и сама разберусь.

Амрин что-то буркнул, но не стал спорить с хозяйкой. Хлопнула дверь; они остались наедине. Киран медленно поднял голову, собираясь встать, но увидел такое, от чего ему захотелось провалиться сквозь все этажи башни, до самого низа.

Альда Арналдо сняла вуаль.

Конечно, он знал, что Чистые – такие же люди, как прочие жители Ахимсы. Люди, которым… повезло. Однако при виде этого лица первой мыслью было: она не человек, она дух, она атма, Дитя Праха и Пепла, существо из иного, неизведанного мира. Треугольное, с широкими скулами и неимоверно узким подбородком; с изящным носиком и маленьким ртом. Изысканно-бледное, почти белое, из-за чего светло-голубые глаза сияли на нем, будто подсвеченные изнутри. О да, они и впрямь светились – излучали лукавство.

– Скажи-ка, – проговорила она. – Чем питается аварица?

Киран сглотнул. Может, послышалось?..

– Я не выходила из башни, – продолжила девушка. – Только встретилась с торговцем, который привез ткани из Виррии, – старый друг моего отца, мы доверяли ему, как члену семьи… и даже больше. Я перебирала ткани, которые он привез, и почувствовала, как что-то укололо в ладонь. Но всем известно, что тумеры заражают только тех, кто готов их принять, и поэтому я спрашиваю тебя: чем питается аварица? Говори правду, если не хочешь сделаться соседом того торговца в нашей темнице.

Он посмотрел на свои руки – живую и мертвую, – потом перевел взгляд на лицо Альды, такое красивое и такое жестокое.

– Жадностью. Аварица питается жадностью, моя госпожа.

«И вы бы знали об этом, живя у подножия башни, а не на ее вершине».

Она взмахнула длинными ресницами, словно от изумления, а потом расхохоталась. Ее смех был мелодичным, как перезвон серебряных колокольчиков, как пение птицы-полуночника, как сон, как мечта…

– Теперь я понимаю, почему Тио-та и остальные краснели и бледнели все утро, когда я спрашивала их об этом. Зря! Ведь им-то отлично известны мои неуемные желания. И, чтоб ты знал… – Дочь хозяина Гиацинтовой башни резко наклонилась вперед, приблизившись к ученику морвита, который по-прежнему стоял на коленях. – Я всегда получаю то, чего хочу.

Он закрыл глаза.

– Можешь быть свободен, – сказала Альда Арналдо. – Тио-та должен был оставить у дверей кого-нибудь, и этот кто-нибудь проведет тебя наружу. Спасибо, что соизволил прийти и помочь – и мне, и своему учителю, ведь негоже прерывать священную медитацию, верно? Последствия могут быть… плачевными.