Иша кивнул.

– Мудрые речи для столь юной девушки. Что ж, Альда Арналдо, входи и будь как дома.

И она вошла.

Альда была старшей из семи дочерей доминуса. Ее мать, Ариэнна из Фиалковой башни, была такой красавицей, что даже наедине с мужем не снимала вуали – ведь от одного взгляда на лицо жены доминус терял волю, дар речи и память, и ревновал он ее безумно… по крайней мере, так говорили слуги. Альда совсем не знала матери; та сбежала еще до того, как дочери исполнился год. Никто не мог объяснить, что именно случилось: то говорили, что ее сердце завоевал торговец из Хи-Браса, и она так захотела быть с ним, что не испугалась даже лишиться благословения Великой Избавительницы; то утверждали, что Ариэнна отказалась от мирских удовольствий и посвятила себя какому-то храму, куда Алессио время от времени втайне от всех наведывается, чтобы посмотреть хоть издалека, как любовь всей его жизни умерщвляет плоть.

Так или иначе, вместо матери у Альды был ее единственный портрет – в накидке, под вуалью! – да много нянюшек, от которых она постоянно сбегала, едва начав ходить, и в гордом одиночестве изучала бесчисленные комнаты с коридорами огромной башни, пока ее не обнаруживали и не возвращали в детскую. Когда Альда подросла и узнала ту часть истории своей матери, которую слугам было позволено рассказать, она спросила себя: уж не боится ли Алессио Арналдо потерять дочь так же, как потерял первую жену? К тому времени доминус снова женился, обзавелся еще тремя дочерьми, но все равно то и дело замирал перед портретом укутанной в шелка Ариэнны и смотрел в ее нарисованные глаза со странным выражением лица.

Альда взрослела, и у нее оставалось все меньше возможностей сбегать из-под надзора, да и башня теперь вовсе не казалась такой огромной и привлекательной – в отличие от мира у подножия. Дочь Арналдо была вынуждена проводить время с сестрами, с гостями, со слугами, которые – по подсказке доминуса – начали приходить к ней, а не к его нынешней, вот уже четвертой жене, с вопросами, как им делать то и это. Она все замечала – и понимала, куда ведет этот путь. Она была не против.

И все же, все же…

В доме морвита ей выделили на втором этаже комнату размером с небольшой платяной шкаф, даже без кровати – здесь, как и почти во всей Ахимсе, спали на тюфяках. Альда удивилась, но не расстроилась: она уже почувствовала, что на земле теплее, чем в Гиацинтовой башне с ее вечными сквозняками. Двое младших учеников, чьи имена она тотчас перепутала, все время выглядывали из-за угла, наблюдая за тем, как Киран и Иша водят гостью по дому. Потом внизу звякнул колокольчик, и они умчались прочь.