Так оно и вышло. Ответы Майка не отличались большим разнообразием, чаще всего это было «Я не знаю» или «Прошу прощения?».

Предвосхищая будущую схватку вокруг статуса Майка как наследника, корреспондент «Рейтер» попытался тихой сапой провести свой собственный тест на правоспособность:

– Мистер Смит, насколько вы знакомы с законами о наследовании?

У Майка были большие трудности с гроканьем земного понятия «собственность», а особенно идей «завещания» и «наследования»; памятуя об этом, в своем ответе он строго придерживался книжного текста – Джубал быстро узнал первую главу трактата Эли «О наследовании и завещании».

Майк начал воспроизводить прочитанное, страницу за страницей, с абсолютной точностью и без всякого выражения, будто профессор на информативной, но нудной лекции; в зале повисла недоуменная тишина, рейтеровский репортер не знал, куда девать глаза.

Мстительный Джубал не вмешивался, пока каждый из присутствующих в зале не узнал о наследственных правах вдовы и вдовца, братьев и сестер единокровных и единоутробных, а также о разделе наследуемого имущества per stirpes и per capita значительно больше, чем ему хотелось бы знать. Но все-таки эту пытку нужно было кончать.

– Хватит, Майк.

– Там еще очень много, – удивился Майк.

– Потом. Есть вопросы на какую-нибудь другую тему?

Репортер лондонской воскресной газеты выскочил с вопросом, близким интересам своих читателей (а потому близким финансовым интересам своего работодателя):

– Мистер Смит, мы уже знаем, что вам нравятся земные девушки. Приходилось вам когда-нибудь целовать девушку?

– Да.

– И вам понравилось?

– Да.

– На что это похоже?

На этот раз Майк ответил почти без промедления.

– Целовать девушек – добродетельность, – объяснил он. – Взращивание близости. Покруче игры в карты.

Гром аплодисментов испугал Майка, но он чувствовал, что ни Джилл, ни Доркас не боятся, а только стараются сдержать это шумное, непонятное выражение всеобщего восторга. Он успокоил свой страх и начал ждать.