– Я состою с ним в таком же родстве, а потому полагаю своей обязанностью попросить вас считать меня членом семьи. Я знаю ваше имя, доктор, а это, очевидно, мистер Какстон. Мистер Какстон, я часто вижу вашу фотографию в газете, рядом с колонкой. Теперь позвольте мне разобраться в молодых дамах. Это, я полагаю, Энн.

– Да, но она в мантии.

– Конечно же. Придется мне выразить ей свое уважение немного позже.

Знакомясь с Джилл, Махмуд неожиданно услышал правильное марсианское обращение к брату по воде, произнесенное тремя октавами выше, чем это сделал бы марсианин, и в то же время с абсолютно точным акцентом (со стороны могло показаться, что несчастная медсестра жестоко застудила горло). Из той сотни с небольшим слов, которые Джилл начинала понимать, произнести она могла не более дюжины, да и те с грехом пополам; однако это обращение, которое ей приходилось слышать и употреблять десятки раз на дню, было усвоено в совершенстве.

Глаза доктора Махмуда расширились, – пожалуй, в этих необразованных варварах что-то есть… и не стоило спешить, ставя под сомнение интуицию Валентайна Майкла. Он мгновенно ответил Джилл соответствующим приветствием и наклонился к ее руке.

Краем глаза Джилл увидела на лице Майка выражение полного восторга; она кое-как сумела прохрипеть самую короткую из девяти форм ответа на ответ – хотя и не понимала ее и вряд ли решилась бы произнести ее эквивалент, соответствующий биологии человека, по-английски. И уж во всяком случае – не обращаясь к почти незнакомому мужчине.

Махмуд, понимавший эту фразу, воспринял ее не в буквальном анатомически невозможном для людей смысле, а символически – и ответил положенным образом. Однако на этом месте возможности Джилл иссякли; ни слова не поняв, она не могла ответить даже по-английски.

И тут медсестру Бордман посетило вдохновение; взяв со стола один из многочисленных графинов, она наполнила стакан, посмотрела Махмуду прямо в глаза, торжественно произнесла:

– Вода. Наше гнездо – ваше гнездо. – Коснулась стакана губами и протянула его семантику, наблюдавшему за всеми этими манипуляциями с нескрываемым интересом.

Тот ответил по-марсиански и тут же сам перевел:

– Поделившиеся водой поделились всем.

Отпив крошечный глоток, Махмуд начал было возвращать стакан Джилл, но тут же повернулся и протянул его Джубалу.

– Я-то по-марсиански не умею, – сказал Джубал, – но за воду, сынок, спасибо. Да не мучит тебя нигде жажда.

Он опустошил стакан на добрую треть, передал его Бену и шумно перевел дыхание.

Какстон взглянул на Махмуда, торжественно произнес: