Теперь, когда сознание Лето слилось с сознанием Монарха и других червей, все это стало казаться ему неважным. Невероятное единение открыло все, что спало в теле гхола и в самородках сознания, погребенного в червях. Лето II наконец снова стал самим собой, обрел свое истинное «я», он осознал весь конфликт, заключавшийся в ребенке-гхола: одинокое дитя и самодержавный император, на совести которого кровь триллионов жертв. Теперь он осознавал в мельчайших деталях все свои решения, принятые в течение сотен лет, всю свою ужасную скорбь, всю свою решимость.
«Они называют меня Тираном, не понимая моей доброты, не понимая великой цели, которая оправдывает все мои действия. Они не знают, что в конце концов я предвидел и этот заключительный конфликт».
В свои последние годы Бог-Император Лето настолько далеко отошел от всего человеческого, что забыл великое множество достойных удивления вещей, особенно смягчающее влияние любви. Но сейчас, оседлав Монарха, Лето вспомнил, как любил он свою сестру Гханиму, вспомнил те чудесные часы, которые они вместе проводили в роскошном дворце отца, вспомнил, как им пришлось против воли стать во главе огромной Империи Муад’Диба.
Теперь Лето полностью стал таким, каким был всегда, и даже чем-то большим, ему придавали силу воспоминания об опытах прошлой жизни. Возобладав новым видением от испарений свежих предшественников специи, проникавших из пасти червя в его кровь, Лето ясно видел простиравшийся перед ним во всем блеске славы Золотой Путь. Но даже теперь он не мог проникнуть взором во все сокровенные уголки будущего. В поле зрения оставались еще слепые пятна.
Сидя на черве, юный Лето улыбался, преисполненный решимости, вдохновленный единственной мыслью – вести вперед свою армию. Левиафаны ринулись на улицы, бросаясь на баррикады и ломая их своей неимоверной тяжестью. Ничто не могло их остановить.
Держась руками за мягкую плоть Монарха, Лето испустил радостный клич. Он смотрел вперед глазами, приобретшими синий оттенок, глазами, которые зрели то, что не мог видеть никто другой.
Теперь, когда я проехал на одном из червей и коснулся непомерности его бытия, я понимаю тот трепет и благоговение, какие испытывали древние фримены, понимаю, почему они считали червей своим богом, Шай-Хулудом. Мастер-тлейлаксу Вафф. Письмо Совету Мастеров Бандалонга, отправленное непосредственно перед уничтожением Ракиса