— Немезида рассказала, — кивнула Мана. — А ещё я слышала, что вы наконец-то вместе. Рассказывай, Джон, я сгораю от любопытства!

— Так получилось, — едва не замешкался я с ответом — вопрос застал меня врасплох. — Не без проблем, конечно, но… Да, я люблю её, если ты об этом.

— Не знай я старого Джона, подумала бы, что ты копия Криса, — хихикнула женщина. — Такой же скромный, едва дело доходит до отношений. Ладно, не буду тебя мучить…

Случайные птички слетелись на плечи Богини, лёгкой, ненавязчивой трелью украшая нашу прогулку. Прохожие начали останавливаться, кто-то упорно вглядывался в лицо Маны, пытаясь узнать лик Богини. Конечно, сделать это из-за особенностей религиозного культа, уже ушедшего в прошлое, был невозможно. Церковь исчезла вместе со всеми памятниками, посвящёнными воплощению добра и порядка. Гене в этом плане проще — никто и никогда не видел великана на расстоянии пары метров, а потому и лицо его было окутано завесой тайны.

— Анна рассказала про новости от… как же его… Энди, да? — продолжила Богиня. — Что у нас осталось несколько дней и всё такое.

— И что с Судьями нам всё же придётся сражаться, — покивал я.

— Ну, в этом я и не сомневалась, — пожала плечами женщина. — Почему — сама не знаю. Геннадий, кстати, обещал быть к следующему утру. Ему надо утрясти пару вопросов с Адом, оставить заместителя, воодушевить жителей… Всё такое. Я это уже сделала, поэтому и прибыла пораньше.

— Хорошо, — сказал я. — Успеете побыть с детьми. Может, хоть у вас выйдет убедить их не вставать в наш строй смертников.

— Ох, Джон, — вздохнула Мана. — Это же дети. Рвущиеся, мечущиеся сердца. Пламенный взгляд, грудь колесом, искреннее желание помереть, но спасти всех и вся. Даже зная, что смерть будет бессмысленной, они всё равно будут зубами выгрызать себе право на сражение. Словно ты их не знаешь.

— Знаю, — согласился я. — Но они мне дороги, Мана. Как и тебе. Не их это война, вообще ни разу. И умереть они там не должны.

— Конечно, — произнесла она. — Только попробуй вдолби наш огромный жизненный опыт в эти маленькие головы.

— Бессмысленно, ага, — хмыкнул я.

— Они выйдут, и если таков будет их путь, погибнут, — внезапно посуровела Богиня. — Это их дорога, Джон. Отпусти ситуацию. Отпусти их души. Как будет, так будет.

— Словно у священника на отпущении грехов сижу, — хохотнул я. — Но спасибо. Полегчало.

— Зная тебя, ты не согласился со мной полностью, — вновь вздохнула Мана, возвращая свой голос в прежнее беззаботное, лёгкое русло. — Однако на заметку что-то взял. Ну, я рада и такому исходу.