– Учтите, теперь мне придётся вас убрать, как свидетеля, – наконец сказал Иоганн-Георг, да так спокойно и бодро, словно не было ничего.

– Свидетеля чего? – удивился Эдо. Соображал он ещё, прямо скажем, не очень. Как будто привычный процесс мышления происходил на огромном расстоянии от него. Где-нибудь в космосе, в районе звезды Бетельгейзе, которая, по мнению астрономов, скоро взорвётся, но пока ещё есть.

– Что я ревел как три миллиона девчонок, у которых отобрали куклу, мишку и мяч.

Эдо наконец поверил бодрости его тона и отпустил. Вроде уже никто не отберёт, можно не держать. Глупо звучит, когда формулируешь такое словами – кто, с какой стати, как, куда отбирать?! Но иначе это ощущение даже самому себе не мог описать.

Сказал:

– Да грош цена моему свидетельству. Только на смех поднимут. Сам дурак, не снял вас на видео, теперь не смогу доказать.

– И то, – легко согласился Иоганн-Георг. – Иногда репутация спасает даже от страшной правды. Не только от клеветы… Слушайте, а почему музыка не играет?

Эдо только сейчас осознал, что больше не слышит трубу. И под мостом никого уже не было, но это как раз объясимо: Цвета, которой надо спешить на концерт, могла подняться наверх по лестнице и перейти на другой берег, где вход на Маяк.

Ответил:

– Ну так, наверное, больше не надо. Вы же уже пришли.

Сам удивился: откуда я это знаю? Вопрос риторический. Просто бывают знания, как бы разлитые в воздухе. А бывают приходящие изнутри.

– Тонино кафе сегодня на Басанавичюс, – сказал он. – Не ближний свет, но выбирать не приходится. Вам туда явно надо. И мне.

Иоганн-Георг просиял:

– Пошли. Только надо по дороге залить в меня кофе, чтобы вам не пришлось за ногу тащить в гору мой прах. Я пока до безобразия тварный. Как мешок с дерьмом. Ничего, на Шермукшню есть отличное место. Это почти по дороге. Всё прямо как надо у них[35].

И вдруг, задрав голову к небу, крикнул:

– Дорогой, переставь нас обоих ко входу! Волшебное существо из меня до сих пор как из зайца лётчик. Сил моих нет ещё куда-то идти.

Эдо знал, с кем связался, поэтому совершенно не удивился, когда оказалось, что они уже стоят на узком бульварчике возле Лукишской площади напротив ярко-жёлтого шестиугольника с надписью «Kavos Reikalai»; прежде он о такой кофейне даже не слышал, что, впрочем, нормально: за всем не угонишься, а именно по этой улице он то ли очень редко, то ли вовсе никогда не ходил. Неважно; главное, что от моста Короля Миндовга сюда, как минимум, минут пятнадцать пешком, а они и шагу не сделали, и вихрь их не уносил, вообще никаких спецэффектов, даже не почувствовал странного, просто декорации изменились: только что была набережная, река, берег, холм с крепостной башней, троллейбусные провода, зелёное зарево Маяка на другом берегу Нерис, а теперь – голые молодые деревца на бульваре, жёлтая шестиугольная вывеска и костёл Апостолов Филиппа и Иакова своими знаменитыми колоколами[36] меланхолично тренькает вдалеке.