— Угрх, тормози! — крикнул я, вспомнив, что у меня есть оружие. — Нужно ослепить эту тварь. Пуля в глаз не будет смертельной, но удовольствия она от неё не получит. Тормози! Да тормози же, говорю я тебе!

— Нет, человек, это не твой бой. Твоя задача — просто смотреть, именно для этого ты здесь….

До ящера-переростка остаётся меньше ста метров, и Угрх наконец-то остановился. Спрыгнув со спины медведя, я облегчённо выдохнул, потому что испытал радость от соприкосновения ботинок с твёрдым камнем. Небрежно скинув рюкзак, забрался на крупный валун и устремил взор на схватку — там есть чем полюбоваться!

Вакши бесится от того, что берсерк Орх ползёт по его хвосту, но избавиться от безбилетника не может. Крутится и так, и эдак, выдаёт замысловатые пируэты, но всё тщетно. Острые когти надёжно вцепились в шкуру, их только бульдозером отрывать. Лишь с виду Орх старый и немощный, но, когда возникает нужда, способен на многое, молодым берсеркам остаётся только завидовать ветерану медвежьих войн.

Харрор на мгновение размазался, столь быстрым был его рывок, но спустя секунду стало понятно, что ничего не выйдет, потому что ящер пресёк атаку на корню. Пасть, в которой наверняка много острых зубов, сомкнулась на пустоте, но выброшенная в сторону гигантская лапа нашла цель, и берсерку не поздоровилось, отлетел метров на тридцать в сторону, при этом несколько раз приложившись различными частями тела об валуны. Приземление вышло нехорошим, на голову, с последующими хаотичными перекатыванием, но Харрор словно не заметил этого, вскочил как ни в чём не бывало и снова кинулся в бой. Остальные носители брони тоже не дремлют, бросаются на вакши по очереди и так же по очереди отлетают. Встречи с клацающей пастью пока избежали все, но долго так точно не будет продолжаться, кому-то вскоре не повезёт.

— Слишком большой! — крикнул я. — Угрх, надо вмешаться, надо ослепить его!

— Нельзя, берсерки сами, мы не имеем права вмешиваться. — Угрх непоколебим, переспорить его невозможно. — Если кто-то погибнет, то, значит, так и должно быть…

Один из берсерков, не помню имени, стал первым неудачником, который не увернулся от челюстей, в сравнении с которыми пасть крокодила — как точилка для карандашей рядом с фрезерным станком. Хруст послышался столь отчётливо, что похолодело в груди. Вроде только что был берсерк, а вот его уже нет, полностью в пасти пропал и скоро будет перевариваться. Только раздвоенный язык варана-переростка мелькает, говоря всем о том, что перекус ему понравился.

— Асхерор нашёл свою смерть. — Угрх слегка поклонился. — Последний бой был красивым, брат по разуму, чертоги Храрора станут твоим домом на вечность…