Командир берсерков выглядит неважно, но пока жив. Ещё недавно блестевшая броня теперь и бронёй называться не может, теперь это лишь измазанный в крови металл, который сильно деформировался, а местами и вовсе оторвался и успел потеряться. Какими бы ни были прочными доспехи Харрора, но встречи с зубами ящера они не пережили. Сам берсерк, к сожалению, тоже не уцелел.

Ноги получили больше всего повреждений, их ящер раздробил и успел прилично пожевать, превратив в смесь шерсти, мяса и костей. С верхней частью тела тоже всё печально, открытых переломов не пересчитать, ребра из грудной клетки торчат как спереди, так и со спины. Правая рука-лапа почти в спираль завёрнута и без открытых переломов не обошлась. С левой стороны получше, если и есть переломы, то закрытые или спрятанные остатками брони. Самое удивительное, что берсерк всё ещё жив, а его взгляд по-прежнему хранит холодную ярость. Харрор будто не чувствует боли, нет ей в его взгляде места, и печали там тоже не найти. Быть может, есть частичка сожаления, но и её я не вижу.

— Есть шансы, что выживет? — спросил я, наблюдая за тем, как обычные медведи подходят к остальным берсеркам. К Харрору подошли только я, Угрх и Ущхам. Оба медведя пока бездействуют, просто смотрят на сородича и молчат.

— Оглохли, что ли? — понимаю, что впадаю в истерику, потому что знаю, что совсем скоро вакши перебьёт последних берсерков, затем сожрёт поверженных и займётся остальными. Нам из этой ловушки не выбраться при всём желании, потому что ящер быстрее. Мы тут гости, а он полноправный хозяин, ведь горы — его дом.

— Угрх, да не молчи ты! — срывая голос, закричал я и начал трясти медведя за лапу. Посмотрев на Ущхама, крикнул: — Ты чего встал, как Ленин на площади? Можешь сказать хоть что-то?

Отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи, Угрх начал действовать — он склонился над Харрором и принялся освобождать его от остатков бронепластин. Почти неслышно прорычал:

— Не мешай мне, человек!

— Отойди от них, Никита, — Ущхам взял меня одной лапой под мышку, словно ребёнка, и потащил обратно на гору. Я попытался освободиться, но сделал только хуже, хватка усилилась, и стало сложно дышать. Тихое рычание, почти неразборчиво, но я понимаю, что говорит Ущхам:

— Харрор может выжить, он сильный, но даже у него есть предел. Сегодня случилось то, чего не было никогда раньше, Сильнейший из берсерков проиграл бой. Шанс, что оставшиеся смогут убить вакши, нулевой. Мы уходим, попытаемся уйти. Ящер устал и ранен, будем надеяться, что в погоню он не бросится…