— Я не смогу забраться туда с тобой на спине. Сам осилишь подъём?

— Попытаться можно… — с сомнением сказал я, рассматривая стену, по которой придётся взбираться. — Высокий шанс, что сорвусь, обувь ни к чёрту, износилась вся, да и веса на мне многовато, налегке, быть может, и смог бы, но груженным не вариант. Только с тобой смогу, Урхарер, без тебя даже пытаться не вижу смысла, расшибусь.

Тонкий свист рассекаемого воздуха, и в гущу пауков ворвался камень размером с флягу. Артиллерия в лице Угрха начала обстрел, и первый же снаряд собрал неплохой урожай — пяток, а может, и больше пауков угрохал. Жаль, что в паучиху не попал.

— Ты понимаешь, что с этим комбайном нам нет смысла тягаться? — спросил я. — Челюсти видишь? Она тебя пополам перекусит, а меня целиком сожрёт!

— Это хелицеры, Никита.

— Да хоть хренохеры! — я начал впадать в неконтролируемый психоз. — Нам нужно валить, валить срочно! Толстый, ты понимаешь?

Второй камень, брошенный Угрхом, попал по паучихе, в одну из восьми конечностей, переднюю ногу, и перебил её. Жаль, что не оторвал.

Членистоногая тварь на агрессию ответила агрессией и показала, что имеет в арсенале кое-какое дальнобойное орудие — не сбрасывая скорости, развернулась и выпустила из задницы огромное количество непонятной субстанции, которая подобно туману заволокла всё ползучее воинство в считанные секунды и продолжила распространяться.

— Вот тварь, дымовую завесу поставила! — обозвав паучиху всеми известными мне матами, решился на то, что сказал Урхарер, примерился к скале и полез наверх. Осторожность — самое главное, торопиться в этом деле не нужно.

Первые пять метров дались легко, будто по стремянке взбираюсь, даже страха совсем нет. Дальше хуже, особенно после того, как вниз посмотрел. Начинаю понимать, что ситуация из рядовой опасности постепенно перетекла в опасность крайнюю, смертельную, трудно решаемую. Всё, что происходило до, теперь отступило, будто не странствие с постоянным нахождением вблизи смерти это было, а безобидная прогулка. Вот сейчас да, сдохнуть так же легко, как в туалет по малой нужде в кусты сбегать, при условии, что кусты кругом.

Десять метров, и можно отдыхать, руки свинцом налиты, ноги гудят от напряжения, спину ломит, плечо стонет. Старые и новые раны, которые были будто вчера, покоя не дают. Стою на узком, сантиметров пятнадцать шириной, уступе, прижавшись спиной к холодному камню, и пытаюсь уговорить себя на последний рывок. Нужно-то всего на три метра подняться, чтобы встать ногами на широкий, больше метра, уступ, и тогда можно будет выдохнуть и заняться пауками, которые в завесе, выставленной паучихой, мелькают тут и там. Мало, очень мало расстояния осталось, скоро орда членистоногих сметёт Урхарера, а затем и до меня доберётся.