Харрор, самый крутой из берсерков, всегда выглядел с иголочки, в моей голове его образ устоялся и назывался так — страшно красив! Теперь всё изменилось, потому что нашёлся кое-кто посерьёзнее Харрора. Бессменный лидер лишился своего поста, уступив его более совершенному сородичу. Не знаю, как зовут этого берсерка, но уверен, имя у него должно быть крутое, соответствующее внешности.

Первое и главное отличие — размер. Все берсерки, которых встречал раннее, рядом с этим кажутся группой провинциальных качков-любителей рядом с Арнольдом Шварценеггером в те времена, когда он носил звание Мистер Олимпия.

Второе отличие — броня. У всех берсерков она была наборная и сделанная их особого металлического сплава, а у этого никакого металла, вместо него единый костюм из неизвестного материала, в прочности которого точно не стоит сомневаться. Нано-броня — самое подходящее слово, и рисунок соответствующий, будто пчелиные соты.

Последнее отличие — оружие. Лук, который должен был быть из дерева, сделан из, хрен знает, чего, что-то вроде пластика, а может, даже и неизвестного металла. Меч точно металлический, но не прямой, какой привык видеть у всех берсерков, а изогнутый. Не меч, в общем, а огромная сабля. Лёгкая, судя по тому, как виртуозно её крутил бронированный мишка.

Ещё есть другое оружие, короткий клинок покоится в ножнах, которые неизвестно как держатся на спине урлоока. Остальное снаряжение — маленькие и большие сумки, бурдюк с водой литров на сто, колчан со стрелами-копьями, непонятное устройство, похожее на большой пистолет-бластер, и копьё с функцией телескопа — всё это тоже держится на урлооке неизвестно как, и по всем законам физики должно было свалиться, но упрямо продолжает покоиться на том месте, куда его поместил хозяин.

— Я удивлён не меньше твоего, человек… — Урхарер на мой вопросительный взгляд только пожал плечами. — Веришь или нет, я в этих краях впервые, и впервые в жизни встретил егеря. Память, которая сохранила сведения об этом, говорит другое. Много времени прошло, всё изменилось…

— Храурана харреркон! — Берсерк показал на вершину завала, а затем на меня. — Ахрращи! Ахр!

— Требует подчинения… — перевёл Урхарер, виновато опустив голову. — И сказал, что мы должны сесть на зверя…

— И в чём проблема? — спросил я, поглядывая то на берсерка, то на толстяка Урхарера. — Хочет помочь — пусть помогает. Он понимает меня? Или нет?

— Понимает, но говорить на твоём языке не хочет. Упрямый…

Берсерк, не слезая со зверя, наклонился и ухватил Урхарера за шкирку. Толстяк нелепо взвизгнул и начал болтать всеми конечностями до тех пор, пока не оказался сидящим на урлооке прямо перед сородичем. Тогда и замолчал, видимо, застеснявшись самого себя.