— Писк, который я слушаю уже достаточно долго, начинает надоедать. Если пищалка не собирается затыкаться, то ей нужно знать, что терпение Рагхара имеет предел. После преодоления предела радиус смертельных исходов вокруг Рагхара начинает увеличиваться столь быстро, что остановить его уже невозможно. Тишина и покой — мои излюбленные спутники во время ужина. Так было раньше, и так должно оставаться сейчас.

— Слышь, годзила, ты что, угрожаешь мне? — Витя достиг нового уровня, оскорбляет Рагхара, глядя ему в глаза. — Инвалида убить собрался, псих ненормальный? Что, только слабых трогать умеешь? Вот придёт Харрор, с ним и выясняй, кто круче. Самоутверждаться нужно на сильных противниках, а не на тех, кто по большому без посторонней помощи не всякий раз нормально ходит. Понял ты меня, крахмал?

Местная кровососущая тварь, этакая уменьшенная копия стрекозы с функциями комара, села на нос Вити и попыталась вонзить в него свой микроскопический хоботок. Единственная рука инвалида резко устремилась к лицу, и «комар» погиб, так и не отведав кровушки. Рагхар, усмехнувшись совсем по-человечески, спросил:

— Ты сейчас самоутвердился?

— Не понял? — Витя свёл брови вместе. — Ты это про комара, что ли?

— Про него, ведь он всего лишь сел на твой нос и хотел испить самую малость твоей крови, чуть меньше одного грамма. В тебе её гораздо больше, не убыло бы, но ты не позволил, убил.

— Убил, потому что достали эти кровопийцы! — резко ответил Витя. — Самоутверждаться на комарах, блин… Нет, более тупого бреда я не слышал в своей жизни!

— Меня тоже достал один кровопийца, но вместо крови он пьёт моё терпение. Если я прихлопну его, то в этом не будет самоутверждения, ведь это бред. Хочешь, чтобы я прихлопнул его?

Похлопав Витю по спине, я сказал:

— Остынь, друган, потому что ты проиграл. Сам на свои же грабли встал, прими это.

— Да понял, понял… — Витя перевёл взгляд на свиную ногу. — Остыл уже, и еда остыла, можно и поесть…

Остаток ужина прошёл в молчании. Поросёночек, приготовленный Угрхом, был вкусным, и все остались довольными. Кроме поросёночка, конечно же, потому что всё, что от него осталось, это кучка костей, которые чуть позже с громким хрустом умял урлоок. Зверюге, как я понял, пофиг, что жрать, главное, чтобы хрустело…

Витя уснул самым первым, завернулся в шкуру и засопел. Следом за ним задремал Урхарер, выбрав местом для сна пространство между огромными корнями дерева-гиганта. У костра остались самые «стойкие» — я, Рагхар и Угрх. Ездовая зверюга, зовущаяся урлооком, тоже не стала спать, но и от посиделки у ночного костерка отказалась, отчалила в лишь ей известном направлении и с хорошо известными мне целями — добыть чего-нибудь съестного. Уверен, что дичь в Мёртвом лесу урлоок способен найти даже ночью, когда её при всём желании не сыщешь.