Меня, веса в котором со всем снаряжением, оружием и рюкзаком чуть больше ста, берсерк словно не почувствовал. Одной лапой забросил на спину позади себя. Хотя для него я пушинка, потому что толстяк Урхарер, которого он поднял с поразительной лёгкостью только что, весит больше полутонны. Силён, воистину силён егерь!

Оказавшись сидящим на спине урлоока, покрытой буграми мышц, хорошо видимых под шкурой, я пришёл в жуткий восторг, потому что впервые почувствовал на своей заднице применение магии. Приклеило как пятую точку, так и всё, что ниже её. Свалиться, при всём желании, невозможно. То ли поле силовое держит, то ли что-то ещё, с ходу не разберёшься.

Рывок был сильным, мне чуть спину не сломало, успел схватиться за лук берсерка и тем самым вернуть изначальное положение. Мы поднимаемся, поднимаемся вертикально. Главное — не смотреть назад, потому что страх высоты никто не отменял. Ещё мысли всякие, вроде неожиданно отключившегося силового поля, в голову лезут…

Витя сидит на камушке и грызёт сухари, предварительно вымачивая их в кружке с водой. Наше появление он встретил в виде статуи — замер, так и не закинув в открытый рот маленький сухарик.

Угрх тоже сидит на камне, и вид у него такой, будто не медведь он, а получивший от начальства выговор с последующим увольнением рабочий, всё осознал и теперь горюет от этого, не зная, как быть дальше.

Берсерк не снял, а именно скинул Урхарера. Плюхнувшись на камни, тот коротко взвизгнул и принял сидячее положение, не забыв потереть ушибленный бок.

Мне участь досталась попроще, можно сказать, что был осторожно поставлен на ноги и недовольно отпихнут в сторону. Витя, наконец-то закинувший сухарь в рот, заработал носом, видимо, уловив аромат, исходящий от меня и Урхарера. Недовольно скривившись, продолжил жевать.

— Чтобы не утруждать вас переводом, я буду говорить на человеческом языке, — пробасил всадник, смотря на Угрха. — И первый мой вопрос таков: изгои, кто дал вам право вернуться?

— Права вернуться у нас не было, но мы нашли его. — Угрх говорит, не поднимая головы, нашёл себе занятие, сверлит взглядом скалу. — Человек, которого зовут Никита, ключ к Основе. Мы обязаны доставить его к старейшинам, потому что права принимать решения самостоятельно не имеем. Наше возвращение — начало войны, которая впоследствии вернёт нам свободу. Ту свободу, изначальную, которую забрала Основа.

— Ключ к Основе? Родич, кто тебе сказал, что нам нужен ключ? И кто дал тебе право решать за нас? Война, ты говоришь? Ты забыл прошлое, родич? Забыл своё место? Ты изгой! Почему я должен напоминать об этом? Моё право позволяет мне совершить суд над изгоями прямо здесь и сейчас, а затем просто передать воспоминания старейшинам. Убеди меня, родич, в собственной значимости, либо я буду вынужден поступить так, как велят правила. Не хочу лишать вас жизни, но если посчитаю, что это необходимо, то знайте, я смогу.