Девушка закончила возню с косой и встала на ноги.

— Так, шавки, все ко мне!

Дождавшись, когда полтора десятка выживших в стычке муров, как раз закончивших с погрузкой, обступили место действия тесным кольцом, она скомандовала:

— Ну что, веселье начинается. Одежду долой.

Глядя на то, как ренегаты поспешно раздеваются, Дикарь не мог отделаться от мысли о нереальности происходящего. Однако все говорило за то, что глаза его не подводят.

— Итак, куски мяса, слушайте внимательно! Я знаю, все вы хотите как следует оторваться после тяжелого дня. И я вам сейчас предоставлю эту прекрасную возможность. Готовимся, мальчики, вас ждут великие дела!

Она звонко щелкнула пальцами и тут, словно приняв убойную дозу афродизиака, абсолютно все оголившиеся муры испытали приступ неконтролируемой эрекции. Пройдясь взглядом по их причиндалам, девушка выбрала одного — щуплого и сутулого, но зато с «хозяйством» весьма выдающегося размера. Подопытная собачка нимфы выглядела так, словно вся жизненная энергия этого мура ушла в его член, почти ничего не оставив для остального тела.

Девушка подманила его поближе и приблизилась к смотревшему на нее с непередаваемым первобытным ужасом Барсуку. До него, похоже, лишь сейчас дошла вся глубина той задницы, в которой он очутился по своей вине.

— Нет, ты только полюбуйся на него! Даром что сам с виду заморыш заморышем, а елдак как у коня, честное слово! Далеко мог бы пойти, при других обстоятельствах, жаль не судьба. О не дергайся, тебе так или иначе вскоре предстоит близкое знакомство с каждым из этих замечательных парней. Просто я хочу, чтобы самый первый раз — если он у тебя первый, разумеется, — был для тебя особенным, в каком-то смысле даже незабываемым, понимаешь? Чтобы ты прочувствовал каждый, сука, сантиметр этого волшебного члена внутри себя. И каждый раз, когда к твоей заднице будет пристраиваться очередной желающий тебя как следует отодрать, я хочу, чтобы ты вспоминал, чем ты это заслужил, понял?!

На Барсука было жалко смотреть. Глаза его практически вылезли из орбит, по лицу градом катился пот. Он кривил свежий шрам на месте отсутствующего рта, в попытках что-то сказать. Но говорить он больше не мог.

— Впрочем, не все так уж для тебя печально. Чтобы ты знал, моя способность действует около двух суток. Если твоя задница протянет столько времени и не сотрется до той поры под ноль, у тебя будет шанс выжить. Я бы даже предпочла, чтобы ты выжил и пришел ко мне со своей никчемной местью снова. И не отказалась бы учудить подобную развлекуху с тобой еще разок. Знаешь, это будет словно повтор нашего прощального танго — только ты, я и полтора десятка вон тех горячих, любвеобильных парней, что терпеливо ждут своей очереди. Ладно, буду закругляться, ведь у тебя впереди чертовски насыщенная ночь, не стоит оттягивать ее начало! Отрывайся на всю катушку, увидимся в аду, кусок дерьма!