Девушка с оттяжкой шлепнула ладонью по бледной ягодице, поросшей редким волосом кривляющегося словно червяк на крючке Барсука, и вновь щелкнула пальцами. Тощий мур с огромным членом пристроился сзади к своему бывшему начальнику и принялся совершать характерные возвратно-поступательные движения, заставляя того мучительно мычать и судорожно дергаться всем своим телом.

Нимфа повернулась к ним спиной и обратилась к Дикарю. Тот, на пару с Лунем, не проронил за время этой леденящей кровь сцены ни слова. У разведчика, похоже, тоже не нашлось вразумительного комментария увиденному, и он ошеломленно молчал, как воды в рот набрал.

— Ну что, я со своими делами закончила, можем двигать теперь по твоим. Поехали?

Дикарь тряхнул головой, отводя взгляд от сцены садисткой экзекуции, и не своим голосом обратился к нимфе.

— Прихвати с собой одного ублюдка, какой покрепче. Может пригодиться.

Девушка без разговоров поманила пальцем одного из быков, дав команду ему одеться обратно, после чего не оглядываясь, направилась к БМП. Дикарь постарался последовать ее примеру и не смотреть назад.

* * *

— Осуждаешь?

Нимфа спросила едва слышно, почти одними губами, ведь ситуация не то чтобы располагала к громкой беседе. Дикарь с трудом подавил в себе желание изменить положение тела — укрывающая их теплоизолирующая пленка, похожая на фольгу, что служила единственной защитой от тепловизоров периодически снующих над рекой дронов, при любом движении шуршала как пересохшее сено.

— Скажем так, не одобряю твои методы. А почему спрашиваешь? Не думаю, что тебе так уж важно мое мнение.

Девушка потерла пальцем бровь и сделала небольшую паузу, прежде чем ответить.

— В обычной ситуации так бы оно и было. Но ты забыл, что я не только нимфа, но и знахарка. И после того, как я немного пощупала твое «нутро» в день, когда ты попал на Склады, мне открылось много интересного. Хочу я того или нет, твоя судьба тесно переплелась с судьбой Бурана и моей собственной. Было бы крайне глупо и недальновидно игнорировать этот факт. А по поводу твоего неодобрения: знаешь, — Аврора скосила глаза и задумчиво посмотрела на его лицо, белевшее в темноте под их импровизированным защитным пологом, — чем дольше ты живешь в Улье, тем более далеким становишься от понятия «нормальности» по тем, еще земным, меркам. В какой-то момент тебе становится просто наплевать — хорошо или плохо ты поступаешь с точки зрения морали. Ты делаешь то, что считаешь правильным. Это не очень хорошо, потому что многим, особенно таким как я — овладевшим даром нимфы женщинам, — конкретно срывает «кукушку» от вседозволенности. Потому то, собственно, нимф так и не любят. Я и попалась в эту ловушку, благо мозги быстро на место встали. Но, с другой стороны, тебя покидает все притворное лицемерие, которым была переполнена наша прошлая жизнь, тебе так не кажется? Ты становишься по-настоящему искренним в своих решениях и поступках — хорошо это или плохо.