Но не Дьявол ли взращивал среду для болезненной зависимости, подсаживая на иглу иллюзорной веры, обильно удобряя ее червями?

Неужели земля для него настолько значима, что он готов был обратить против себя любую тварь, им же созданную? А что она могла против него сделать? Он же не в своей земле червей размножал. Сам говорил, демоны для него самый вкусный и полезный продукт, алкаш хренов!

Дьявол был еще хуже, чем она о нем думала!

Сексобарон, млять…

Манька уже размышляла, как бы она построила свою жизнь, будь она вампиром. Наверное, иначе. Хотя, как знать? Вампиры тоже были в какой-то степени людьми – таковыми себя считали. И их родословие упиралось в Адама и Еву. Всеми своими помыслами устремились они к человеческим проблемам, которые изначально предназначались человеку слабому: любовь, близость, общественное мнение, поиск смысла. Именно эти поиски привносили в жизнь вампира чудовищную бездуховную гибель. Все проблемы решались вампирскими способами, не человеческими.

Это ж надо, как Помазанница боится потерять человека, с которым прожила столько лет, так и не научившись ему доверять! Получалось, что Помазанница и в самом деле вспоминала о ней чаще, чем она о ней. Ну а Баба Яга какова – внучка ей захотелось!

Манька содрогнулась…

Она не сразу обратила внимание, что все ее тело бьется дрожью, зубы клацают, как от холода. Лежать было неудобно – и она, стараясь не привлекать внимание, слегка всхрапнула, повернувшись на другой бок.

Полуприкрытый взгляд скользнул по избе.

Борзеевич спал на лавке, завернувшись в козлиный тулуп. Дьявола рядом не было. После того, как появился Борзеевич, он уже не подстраивался под нее, стараясь показать, будто нуждается в отдыхе. Каждую ночь куда-то исчезал, возвращаясь как раз в тот момент, когда она или Борзеевич просыпались, возникая перед ними из воздуха. Да и в любое другое время он мог исчезнуть на несколько часов или минуту другую. В отсутствии Дьявола, когда никто не следил за ее мозгами, думалось легче.

Манька расслабилась, собирая остатки сна, которые помнила уже смутно. Сон выветривался, спать совсем расхотелось, но и вставать не торопилась. За окном было еще темно, но в печи потрескивал огонь, освещая горницу красноватыми пляшущими отблесками. Приятно пахло стряпней и наваристыми щами. Через открытые окна легкий сквозняк доносил ароматы ночных фиалок. Сильно стрекотали кузнечики, но к ним Манька привыкла, слыша их только, когда прислушивалась именно к этому звуку.

Странно устроено человеческое ухо…

Теплые домашние чувства потихоньку вытесняли отчужденный холод, который пришел сразу после пробуждения. Теперь вампиры были далеко. Честное слово, она никогда бы не променяла свои избы на ту гостиную!