– Это не игра, доктор, – возразил Рикассо. – Это вопрос жизни и смерти.

– Регулярная сетка, – внезапно вспомнил Кильон слова Гамбезона. – Доктор Гамбезон говорил о зонах и сказал, что регулярной сетке просто не хватает разрешения. Тут ведь есть какая-то связь?

– Нам с тобой много нужно обсудить, – отозвался Рикассо. – Увы, часы показывают, что пора голосовать.

Зимнее солнце озаряло трепещущие полотна цветных эмблем – махание флагами было в разгаре, флот выражал коллективное мнение об инициативе Рикассо.

Вместе с Рикассо, Куртаной, Аграфом и Гамбезоном Кильон с балкона наблюдал за происходящим. Из-за холода все оделись теплее – ройщики по случаю облачились в лучшие форменные куртки. Рикассо водил биноклем от корабля к кораблю, разглядывая вывешенные с каждой гондолы флаги. Жесткая проволока, на которую нанизали флаги, раскачивалась на ветру, сами флаги вытягивались к хвостам кораблей. Рикассо был в белоснежных перчатках и не без труда крутил колесико фокуса, разглядывая в бинокль то дальний корабль, то ближний. Периодически на смотровых палубах и балконах других кораблей мелькали вспышки. Понимая, что бинокли вполне могут быть нацелены на него, Кильон не снимал очки и пилотку. Руки он засунул поглубже в отороченные мехом карманы. Сейчас слухи о нем наверняка облетели Рой. Несомненно, хватало и обоснованных предположений о его сущности. Пока не сделали официального заявления по этому вопросу, ангельские черты лучше прятать. Кильон мечтал о сигарете, но закурить сейчас, прилюдно, было бы дурным тоном.

– Обычно все не так серьезно, – пробормотал Рикассо. – Я выхожу посмотреть на флаги, но особо не переживаю. Кивну с умным видом, и все. Проблем никогда не возникало.

Цветные знамена вызывали у Кильона замешательство: разнобой полный. Впрочем, ройщики обескураженными не казались. Столько церемониала, столько непостижимых традиций! Вообще-то, для связи ройщики использовали гелиограф, но от каждого бойца требовалось знание не только самих флагов, но и различных систем флаговой сигнализации. Каждый корабль подчинялся собственному протоколу, сумятицы не было.

– Согласие от «Желтушки шафрановой», – прошептал Аграф, словно среди мерного гула двигателей устройств-стабилизаторов его могли подслушать. – Согласие от «Серебряного вереска» и «Привратника».

Куртана, наблюдающая за другой частью флота, отрапортовала:

– Предварительное согласие от «Аргуса». «Медведица бурая» воздерживается.

Рикассо застонал, словно получил пинок по яйцам.

– Они же не против тебя голосуют, – заметила Куртана. – До сих пор «Медведица» тебя поддерживала. Они просто хотят побольше узнать о том, где мы возьмем топливо после того, как доставим препараты. Если честно, и мне бы такая информация не помешала.