Ройщикам повезло, невероятно повезло. А еще, к худу ли, к добру ли, Рикассо наконец убедился в способностях Нимчи.

– Веду корабль, но как-то мне не по себе, – призналась Куртана. – И похоже, не мне одной. Разумеется, другие члены команды чувств своих не показывают.

– Вот пересечем бывшую границу, изменений по-прежнему не будет, может, тогда они приспособятся? – предположил Кильон.

– Пошли, покажу кое-что. Много времени не потратим, а мне не мешает проветриться.

На балконе «Репейницы» Кильон вдохнул утренний воздух – пусть прохладная свежесть наполнит легкие. Внизу, над темным густым лесом, клубился туман. Таких лесистых участков Кильон не видел с тех пор, как их с Мерокой спасли у границы Клинка, значит ограничено не только влияние города, но и область похолодания.

Мерный гул двигателей успокаивал, как ребенка в утробе сердцебиение матери. Долгие дни они были частью Роя, теперь же «Репейница» была в небе одна. Кругом, куда ни глянь, свободное небо – контраст завораживал.

– Замечаешь разницу? – спросила Куртана.

Кильон внимательно посмотрел вниз и увидел только плотное зеленое море деревьев да приближающуюся границу Напасти.

– Я не ботаник, – ответил он. – Если изменилась растительность, покажите, в чем именно дело.

Сняв трубку переговорного устройства на борту гондолы, Куртана отдала приказ:

– Полностью остановить двигатели на две минуты. Затем вернуться к крейсерской скорости.

Двигатели «Репейницы» с шипением замерли. Лишенный тяговой мощности корабль резко затормозил: сопротивление ветра погасило его скорость. При отключенных моторах тишину нарушал лишь скрип крепежного троса на несущих балках.

– Слушай! – шепотом велела Куртана. – Звери и птицы в лесах сейчас активнее всего. Утро как-никак.

– Я почти ничего не слышу.

– Это потому, что слушать нечего.

– Совсем нечего?

– Там только растения. – Куртана перегнулась через поручень, беспечно игнорируя меры безопасности. – Эту местность мы называем Глушью. На большинстве карт она отмечена как розовый пояс вокруг красной Напасти. Здесь природа чахнет, начинает сдаваться. Высадишься сейчас в лесу – попадешь в мавзолей, в зеленый склеп. Животные – звери, птицы, насекомые – там просто не выживают. Их клетки не могут нормально работать, словно внутренние моторы останавливаются, и звери рассыпаются, как заводные игрушки. Обмен веществ прекращается, метаболические пути превращаются в метаболические тупики. Растения выживают: они выносливее, внутренние процессы у них протекают медленнее. Но чем дальше в Глушь, тем тяжелее, и мало-помалу растительная жизнь исчезает. У границы Напасти борются за выживание примитивные формы жизни – одноклеточные организмы и колонии бактерий. А потом не остается ничего. Полная стерильность. Так что по сравнению с тем, что впереди, это райские кущи.