– Спата прав, – объявил Кильон Аграфу, пока юркий шаттл лавировал меж темными оболочками дирижаблей. – Его можно запереть в камеру, а ключ выбросить, можно даже казнить: ущерб уже нанесен. От правды не скрыться: борги сбежали, убили как минимум двух ройщиков. Ничего подобного не случилось бы, не держи их Рикассо на корабле.

– Рисковал он осознанно, – парировал Аграф. – Рикассо понимал, что возможные плюсы экспериментов перевешивают минусы.

Лидера Роя оставили на «Переливнице ивовой» – там удобнее всего восстанавливать порядок, руководить соратниками, подавлять безнадежный бунт Спаты. Нимча и Калис летели на «Репейницу», и Кильон радовался, что ночные происшествия позади. Беспокоило только, что Рикассо, Аграф и остальные слишком верили в окончательный успех.

– Будь универсальная сыворотка почти готова, Рикассо смог бы убедить оппозиционеров, – с сомнением проговорил Кильон. – А на нынешнем этапе опыты недостаточно успешны, чтобы оправдать риск, на который он шел. В конечном итоге инцидент лишь навредит Рикассо.

– Тут преднамеренная диверсия, доктор. Это совершенно другое дело.

– Только доказательств нет, – напомнила Мерока.

– Она права, – проговорил Кильон. – Спата вел себя так дерзко лишь потому, что свидетелей нет. Если не считать боргов.

– А если бы свидетель нашелся? – спросил Аграф. – Некто, видевший, что случилось в лаборатории: как тебя угрозами заставили открыть клетку?

– Это помогло бы. К сожалению, я был один. – Кильон остановился, увидев что-то в глазах Аграфа. – Один ведь?

– Конечно.

– Одному можно быть по-разному. О чем Рикассо спрашивал вас, когда вы привели свой отряд? О том, говорили ли вы с Куртаной. Как же вы сказали? «Это в надежных руках»?

Аграф вздохнул и скупо улыбнулся.

– Речь о доказательстве, – ответил он. – О таком, которое, если его забрать и сохранить, фактически гарантирует Рикассо поддержку ройщиков.

Кильон закрыл глаза, воскрешая в памяти первый визит в лабораторию Рикассо. В тот раз, когда Рикассо показывал ему свои владения, что-то было иначе. Тогда в лаборатории не было чего-то такого, что потом появилось.

Вспомнилось мерное щелканье некоего прибора. Тогда Кильон решил, что это часы или записывающее устройство, что казалось вполне логичным. Однако в первый раз щелканья он не слышал.

– Меня фотографировали, верно? Отснятый материал Рикассо и просил вас защитить. Вы о съемках не знали, знала Куртана. Она лишь объяснила, где посмотреть и что забрать.

– Доктор, не расстраивайся из-за этого.

– Не расстраиваться, что за мной шпионили?

– Рикассо доверял тебе достаточно, чтобы оставить одного в своей игровой. Но он не доверял тебе целиком и полностью. Только ведь относительное доверие лучше, чем полное его отсутствие, согласен?