– Правильнее сказать, отсечет нездоровую часть. В любое другое время Рикассо скорее отрезал бы себе руку, чем потерял хоть один исправный корабль. А сейчас как? Мы спешим на помощь клиношникам! – Аграф ухмыльнулся, – дескать, над такой абсурдной, противоречащей здравому смыслу затеей можно лишь смеяться. – Разве это не доказывает, что в истории Роя началась новая глава?

– До Клинка еще лететь и лететь.

– Рой совершал перелеты куда сложнее этого. Ясно, близ Клинка придется разбираться с черепами, но до того… Не понимаю, откуда столько опасений? Лететь нам над пустошью. И что тут такого? Разве что со скуки помрем.

Шаттл приближался к «Репейнице». Корабль Куртаны выступал из тьмы. Он казался на удивление маленьким после величия и золоченой роскоши «Переливницы ивовой». У Кильона сердце екнуло при мысли о долгом путешествии в гондоле, похожей на металлическое ведро, пусть даже бронированное и оснащенное техникой. Перелет Напасти станет первым в документированной истории.

– Знаю, о чем ты думаешь, – проговорила Мерока, когда они готовились к высадке. – Плевое дело, да?

– Да, – ответил Кильон, обдумывая услышанное. – Плевое дело – именно так я хотел выразиться.

Глава 21

Глава 21

Наутро бледная линия на горизонте превратилась в неуклонно расширяющуюся полосу.

– Словами не передать, до чего странные ощущения, – заметила Куртана, когда другие бойцы встали из-за обеденного стола. – Мчимся к про́клятому месту на полной крейсерской скорости. Сколько помню, меня всегда учили держаться от него подальше.

– Что показывают приборы? – поинтересовался Кильон, допивая кофе, черный, как сырой огнесок, и такой крепкий, словно раньше он пробовал лишь разбавленный.

– Для этой зоны показания вполне нормальные. А ведь мы приближаемся к границе и, по идее, должны остро чувствовать признаки перехода. Механические системы должны отказывать: двигатели перегреваться, часы и датчики зависать – совсем как при приступе Нимчи. Ты раздавал бы антизональные, но даже они не спасали бы от недомогания.

– Тогда это хороший знак. Не зря Рикассо опирался в расчетах на ранние показания приборов.

Смещение зоны, вызванное приступом Нимчи, было скорее колебанием, чем штормом. На Неоновых Вершинах ему дивились бы дней семь, ведь Пограничному комитету пришлось бы лишь слегка корректировать карты. Так и здесь. Не исключались изменения вне зоны действия ройских приборов, но условия, в которых сейчас летели корабли, ощутимо не отличались от существовавших до того, как девочка вызвала зональный сдвиг. Все ройщики почувствовали его и физиологически, и в работе механики, но из-за малой продолжительности особого вреда сдвиг не принес. Несколько двигателей нуждались в капремонте, кое-кто из авиаторов – в дополнительном лечении последствий сдвига, но по большому счету Рой не пострадал.