– Вдруг именно так и есть, вдруг они все действительно вымысел?

– А тот обломок, упавший корабль для полетов в вакууме?

– Да, что с ним?

– Корабль большой, мы заметили бы, упади он в другой точке мира. Напасть, конечно, скрыла его, но, упади такой корабль в другом месте, что-нибудь осталось бы даже через пять тысячелетий войн и немилосердных погодных условий. Как думаешь, доктор?

– Думаю, да.

– Почему же их нет?

– Не знаю.

– По-моему, ответ в буквальном смысле смотрит на нас. Корабль для полетов в вакууме здесь, потому что имел отношение к Клинку-Два. Одно непосредственно связано с другим.

– Почему упавшие корабли для полетов в вакууме не валяются возле нашего, то есть моего Клинка? – спросил Кильон.

– Да потому, доктор, что твой Клинок не сломан.

Шар поднимался прямо к цели, ветра благоприятствовали. У Кильона периодически закладывало уши: давление в капсуле, разумеется, было ниже, чем на «Репейнице». Впрочем, бодрость и ясность мышления никуда не делись, и по мальчишескому азарту Рикассо не чувствовалось, что толстяк испытывает недомогание.

– Смотри, Рой! – вдруг объявил Рикассо, возбужденно тыча в иллюминатор. – Никогда не видел его с такой высоты.

Кильон посмотрел в указанном направлении. На изменившемся фоне Рой он опознал не сразу. Он привык к огромному, как целый город, скоплению кораблей, а увидел суетливые продолговатые точки, сгущающиеся к центру, где летели основные корабли. Сильные изгибы земной поверхности не избавляли от ощущения, что Земля огромная, бескрайняя, а Рой маленький и беззащитный.

– Не шибко много, да? – спросил Рикассо, читая мысли Кильона как раскрытую книгу. – Другого у нас нет, то есть нет всего Роя, как раньше.

Кильон вспомнил, как смотрел на Клинок в ночь, когда погасли огни.

– Дом там, где живет твое сердце, – тихо сказал он.

Шар набирал высоту. Капсула скрипела и звенела от растущего перепада давления. Такого синего неба Кильон не видел даже на Небесных Этажах, а в зените синева сгущалась почти до черноты. Вынесет ли такую высоту здоровый, физиологически полноценный ангел? Этого Кильон не знал, зато не сомневался, что его собственные шансы на выживание не выше, чем у Рикассо. Получеловек-полуангел, он не имел твердой опоры ни в одном из миров.

Шар долетел до вершины и продолжал подниматься. Рикассо отрегулировал огнесоковую горелку, чтобы выровнять полет. Если сравнить Клинок-2 с винным бокалом, у которого откололась чаша, то шар как раз достиг места скола на сужающейся ножке. Ширину «ножки» Кильон оценил примерно в пол-лиги. Зазубренные края напоминали стенки круглого кратера. До сих пор головокружение не проявлялось, но на подлете к вершине настойчиво напомнило о себе. Кильон глянул в самый низ колонны, туда, где она вырастала из земли. Он крохотный, колонна огромная, а шар не оставит и царапины, если ветер переменится и швырнет их с Рикассо на равнодушную черную стену.