– Так дело-то давнее. Может, земля кишит входами и выходами.

– Возможно. Стены Клинка изрешечены туннелями; получается, и здесь такое не исключено. Хотя вдруг… Доктор, как ты сам говорил, бессмысленно строить колонну, чтобы дотягивать корабли последние несколько лиг. Но вдруг корабли летели дальше? В смысле – глубже?

– Под землю?

– Да, я об этом. Насколько глубоко, гадать не стану, но, думаю, на много лиг, иначе есть ли смысл возиться?

– Какой смысл улетать под землю – уже другой вопрос, – отметил Кильон.

– Да, верно, – подтвердил Рикассо. – Хотя к главному вопросу мы пока даже не подобрались.

– Какой это вопрос?

– Что есть Метка? Или, в более широком смысле, что есть зоны? Почему они берут начало на Клинке?

Кильон собирался ответить, когда на другой стороне Клинка-Два заметил отвесную спиральную стенку. У него аж сердце екнуло.

– Смотрите! – сказал он Рикассо.

Тот посмотрел, и на миг Кильон увидел отражение собственной реакции – узнавание и щемящее чувство чего-то неладного.

На черной поверхности Клинка-2 меж выступами двух восходящих виражей красовалась звезда с точками. Блестящим зеркалом она отражала линию горизонта, делившую ее на коричневатый низ и голубоватый верх.

Знак тектомантов!

– Ну вот, ситуация осложняется интересным образом, – пробормотал Рикассо.

Спускались они судорожными головокружительными рывками: Рикассо сражался с огнесоковой горелкой, шар – с переменчивыми ветрами у основания Клинка-2. Кильон понял: о стыковке с «Репейницей» лучше не мечтать. Будь шар в более опытных руках, а ветра́ – благоприятнее, может, и получилось бы. Но не сегодня и не под управлением Рикассо.

Древние постройки, похожие на те, что окружали стену, жались к основанию Клинка-2 и уползали вверх по выступу. Здесь словно начали возводить подобие Конеграда, но выше не поднялись. Чем бы ни служил выступ, Кильону думалось, что для обитания людей он не предназначался. Вдруг он связан с ветрами – меняет их направление, чтобы дули вверх, а не вокруг вздымающейся колонны? Или выступ позволял гигантским машинам ползать вверх-вниз по внешней поверхности Клинка, при необходимости ремонтировать его и перестраивать?

– Вон она, – нарушил молчание Рикассо.

– Кто?

– «Репейница». Следует за нами, и это хорошо. А то я побаивался, что она потеряет нас в небесах.