Во время работы окружающий мир, как обычно, уподобился крохотному раздражителю, мухе, жужжащей меж оконными стеклами. Кильон периодически слышал звуки битвы, ощущал, как резко, судорожно снижается «Репейница», осознавал, что сверху приносят новых раненых, но это не мешало помогать страждущим и облегчать смерть тем, кому уже не поможешь. Всех раненых не спасти, даже если у их ложа стоит ангел.

Только в короткий перерыв, пока одного пациента уносили со стола, а другого готовили к процедуре, Кильон улучил возможность спросить:

– Как дела у Калис и Нимчи? Они целы?

– Живы-здоровы, – ответил Аграф.

– А Мерока?

– В норме. Когда вытаскивали из турели, она вопила и царапалась; только после того, как отказали орудия, делать там стало нечего. Мы ее за гелиограф посадили.

– А Куртана?

– Она скорее умрет, чем примет помощь. Думаю, что должен заставить ее отдохнуть, я ведь тоже капитан, значит де-факто вправе это сделать. С другой стороны, не представляю, кто, кроме нее, сумеет посадить корабль.

– Вы.

– Я знаю свой потолок, доктор.

Кильон кивнул. Льстить Аграфу бессмысленно: оба же понимают, что как пилот Куртана лучше.

– Наша цель по-прежнему Клинок?

– Мы только что покончили с пятой волной и вот-вот пролетим зону. Черепа до сих пор обстреливают нас с земли, но чисто наугад, да и шаров у них больше нет. Насколько я разобрался, высоту мы не слишком потеряли. – Аграф замялся и с явным напряжением добавил: – Доктор, там, наверху, ты держался молодцом. Не ждал от тебя такого, мы все тебе благодарны.

– Вы не верили, что я умею не только спасать, но и убивать?

– Теперь мы знаем правду. Да и ты тоже. Иногда в критический момент мы сами себя удивляем.

– Похоже на то, – отозвался Кильон и отвернулся, не давая Аграфу развить тему.

Кильон снова погрузился в работу. Он очищал, перерезал, пилил и сшивал, делая максимум из того, что позволял скромный арсенал инструментов. Звуки битвы стихли, Кильон не помнил, когда именно слышал последний выстрел, последний крик или когда ему принесли последнего раненого. Временами снизу доносился рокот, словно раскаты далекого грома, но «Репейница» двигалась вперед как ни в чем не бывало. Пересечение зоны стоило ей дорого, лишив самой сущности, но битва стоила еще дороже в плане численности экипажа. Однако «Репейница» выдержала, а ветра несли ее к месту назначения.

Когда Кильон сделал все, что мог, он выбросил окровавленный фартук, вымыл руки и вернулся на мостик. По его подсчетам, он отсутствовал часа полтора, хотя такой отрезок времени казался на удивление коротким для произошедших событий.