У Кильона не осталось патронов в винтовке. Доктор потянулся за мушкетом, надеясь, что он заряжен и готов к стрельбе, когда его окликнули.

Поатраль забрал у Кильона мушкет:

– Ступай. Здесь ты свое дело сделал. Теперь используй свои руки рациональнее.

– Есть раненые? – спросил Кильон.

Здесь, на верхней палубе, без потерь не обошлось, но в пылу битвы не верилось, что внизу кто-то пострадал.

– Скучать тебе не дадут! – прокричал в ответ Аграф, сложив руки рупором. – Капитан надеется, что к прибытию на Клинок ты хоть некоторых подлатаешь.

Пригибаясь, чтобы уберечься от выстрелов с обеих сторон, Кильон зашагал по трапу. У противоположного конца оболочки высадился бандит, и его тотчас атаковали защитники с саблями. Подлетел еще один и, скинув крылья, влился в кровавую схватку. Теперь Кильон понял, что́ Куртана называет ближним боем. Нож на нож, металл на металл, победа достанется не тому, кто лучше стреляет, а тому, кто безжалостнее бьет и рубит.

Кильон спустился под оболочку, затем по металлической лестнице; руки дрожали так сильно, что он едва держался за перила. Что-то изменилось, но Кильон не сразу понял, в чем дело. Некогда темный свод заполнился белым зимним светом. Оболочку буквально изрешетили, Кильону казалось, он снова под открытым небом. Один баллонет пробили, превратили в сдутый сморщенный мешок, второй – спешно латали авиаторы. Труп авиатора лежал на полу, по его сломанным конечностям Кильон решил, что бедняга сорвался с потолочной балки каркаса «Репейницы». Звуки битвы здесь практически не слышались – лишь топот тяжелой обуви по трапу да отдельные глухие залпы мини-пулеметов черепов. Кильон уже почти спустился, когда оболочку пробил снаряд. В баллонет он не попал, зато раскурочил лестницу прямо под ногами у Кильона. Он протиснулся мимо бреши, надеясь, что молния не ударит в то же место еще раз. Когда Кильон наконец спустился в гондолу, он дрожал еще сильнее.

Где его ждут, Кильон догадался сам. Тяжелораненых перенесли в лазарет, а те, кто мог передвигаться самостоятельно, собрались в рубке. Погибших он не увидел, чему очень удивился, пока не понял: Куртана без зазрения совести избавлялась от мертвого груза, если это могло продлить кораблю жизнь.

Нервы успокоила привычная подготовка к медицинским процедурам. Кильон осмотрел пострадавших, одного перевел из лазарета в рубку, другого – в лазарет, на освободившееся место, и приступил к работе. Многочисленные раны отличались разнообразием, но почти каждую нанесли снаряды мини-пулеметов, пробившие оболочку или хуже защищенную гондолу. Прямое попадание удалось пережить лишь одному бойцу, но ему придется ампутировать левую голень: ее не восстановят даже лучшие препараты Неоновых Вершин. Другие пострадали от обломков металлических и деревянных деталей и от осколков: получили глубокие порезы, разрывы, переломы простые и со смещением, потеряли много крови. При нормальных обстоятельствах такие раны не обеспокоили бы Кильона, но этих бойцов изнурила большая высота, остатки зонального недомогания и побочные эффекты антизональных, которые им следовало принимать. Часть самых эффективных препаратов из арсенала Кильона убила бы их на месте, поэтому он использовал лекарства послабее, опираясь на данные из записных книжек Гамбезона.