Когда Кильон вернулся на мостик, пули уже стучали о гондолу каждые несколько секунд. Обстреливали с выступа, который сейчас был ниже «Репейницы»: его контролировали черепа. Нужный ройщикам для посадки выступ теперь оказался совсем близко: на краю виднелись крошечные фигурки, за ними, ряд за рядом, – дома с темными окнами, которые, словно пытаясь отвоевать себе место, тянулись к строениям-небоскребам, поддерживающим верхний выступ. Виднелись дороги и мосты, по которым брели люди; трассовых машин, автобусов, поездов, лифтов и фуникулеров не наблюдалось. Тальвар упоминал о наличии электроэнергии, но ее, очевидно, было так мало, что бо́льшую часть Неоновых Вершин обесточили и довели до уровня Конеграда без коней.

– Сейчас до выступа меньше половины лиги, – объявила Куртана. – А мы теряем скорость. У города ветер слабеет. Надеюсь, он дотянет-таки нас до конца.

– А если нет? – спросил Кильон, потрясенный тем, что успех миссии зависит от полнейшей случайности.

– Да нужно только ближе подойти, потом абордируемся.

– На сколько близко?

– Лучше тебе не знать, доктор, а то нервы могут не выдержать.

– А нам это не нужно, – проговорил Кильон.

Он мысленно притягивал к себе город и блокировал в сознании пальбу. Чем ближе они подлетали к месту высадки, тем чаще звучали выстрелы. Наверняка черепа заняли самые высокие здания предыдущего уровня, то есть чем меньше оставалось лететь «Репейнице», тем проще им было стрелять. У ройщиков отказало все оружие, кроме самого примитивного, как же тут отбиться? Авиаторы стреляли из мушкетов и арбалетов с пилонов двигателя и трапов, но практически безуспешно. Пули черепов особого вреда не причиняли: большинство отскакивало от толстой брони гондолы или пробивало оболочку, не задевая баллонеты. Но потом полетели ракеты – они взмывали с крыш, волоча за собой змеящиеся хвосты пламени. Это были, скорее, петарды, превращенные в зажигательные снаряды, они в большинстве своем летели мимо корабля, даже теряющего высоту. Но по мере того, как «Репейница» приближалась к выступу, число промахов сокращалось.

– Твари! – выругалась сквозь зубы Куртана.

Кильон знал: огня авиаторы боятся, пожалуй, больше всего.

Аэродинамическое управление к этому времени отказало окончательно, ветер толкал «Репейницу» боком на выступ. Темные здания стояли плотной стеной и не давали разглядеть, куда Куртана намеревалась посадить корабль. Если, конечно, она позволяла себе забегать так далеко вперед. Улицы и площади были запружены людьми, завороженными зрелищем. Некоторые держали факелы, разбавляя сгущающиеся сумерки колышущимися островками тусклого света. Кильон удивился, что Тальвар позволяет собираться на месте предполагаемой высадки, но потом напомнил себе, что Клинком сейчас не управляет никто, даже Тальвар.