– Примерно так родители усмиряют детей-проказников.

– Ну, кто-то из нас напроказничал от души, это уж точно.

Свет ламп и фонарей не отражался ни от стен, ни от потолка, акустика изменилась – путники снова попали в большую пещеру. Они шли дальше, пока Фрей не поднял фонарь, призывая остановиться. Фонарь дрожал у него в руке, язычок пламени трепетал. Заговорил Фрей с нетипичным для себя благоговением.

– Вот здесь мы встречаемся. Сюда рано или поздно придет как минимум один из них.

– Почему ты в этом уверен? – спросил Кильон.

– Да потому, Мясник, что всегда случается именно так. Мы приходим сюда, ждем – и появляются роботы. Все помнят мое предупреждение? Говорить с ними лучше мне или Мероке. В общем, злить роботов нельзя ни в коем случае.

– Что это за роботы? – спросила Калис.

– Поди пойми. Боюсь, они сами толком не знают. Может, их поставили обслуживать Клинок как смотрителей.

– По-моему, они не слишком утруждают себя работой, – заметил Кильон.

– Откуда ты знаешь, вдруг без них было бы совсем хреново? Вдруг лишь благодаря им наш город за столько лет не рассыпался?

Кильон вспомнил обрубок Клинка-2.

– Не исключено.

Внезапно Кильон почувствовал дуновение воздуха, которого еще секунду назад не было. Фрей перехватил его взгляд и коротко кивнул. Обняв Нимчу, Калис притянула ее к себе. Не сговариваясь, спутники окружили мать и дочь: Фрей и Кильон встали с одной стороны, Малкин и Мерока – с другой. Ветерок стих, зато вдали послышалось бряцанье. Оно стремительно приближалось, – казалось, бульдозер волочит по улице увеличивающийся ворох металлического хлама. Как бы Кильон ни представлял безумных роботов, подобных ассоциаций у него до сих пор не возникало.

– Джаггернаут! По-моему, это Джаггернаут! – Фрей старался перекричать усиливающиеся скрежет и бряцанье.

– Да, похоже, – отозвалась Мерока.

– Это хорошо или плохо? – спросил Кильон.

– Зависит от настроения. Порой с ней бывает нелегко, – ответил Фрей и приложил палец к губам, призывая Кильона молчать.

Робот остановился во мраке. Пахло машинным маслом, раздавался едва уловимый гул. Бряцанье стихло. Даже в свете фонарей и ламп Кильон ничего не видел, зато ощущал присутствие огромного робота. Нимча стояла рядом, но все же Кильон чувствовал себя беспомощным, как никогда в жизни.

Зажглись голубоватые огни. Кильон прищурился, стараясь среди ослепительного света разглядеть подробности. Огни горели на самом роботе: путники смотрели на Джаггернаут, она излучала свет. Джаггернаут оказалось не такой, как ожидал Кильон. Безумный робот, громадная, шаткая гора металла, шириной не уступал четырехэтажному зданию, а длиной – городскому кварталу. Особой симметрии не наблюдалось, словно кучу лома кое-как сбили в прямоугольник, оставив столько брешей и неровных выпуклостей, что любые мысли о системе и порядке гасли в зародыше. Просматривалась целостность: видимые детали каким-то образом сочленялись или крепились друг к другу. Однако не чувствовалось, что Джаггернаут моделировали или дорабатывали, усовершенствуя прежнюю конструкцию. Словно металлолом небрежно сбросили в кучу, которая взяла и превратилась в робота размером с дом.