– Роскошный комплимент. – Фрей подмигнул Кильону. – Я бы везухой воспользовался.

– Мерока, ты с нами? – спросила Нимча.

– Не могу, малышка. Кому-то нужно послать сообщение ройщикам, а Малкину тут доверять нельзя. – Мерока взяла девочку за руки.

Девушку нельзя было назвать крупной, но по сравнению с ладошками Нимчи ее ладони казались большими и взрослыми.

– Ты поправишься, малышка. – Мерока осторожно сжала детские ручки. – Ради этого все и затевалось.

– Спасибо, что читала мне.

– Тебе нравились те сказки?

И тут Нимча сделала то, на что, по мнению Кильона, способна не была. Она улыбнулась. Улыбка получилась неуверенная, косая, но улыбка есть улыбка.

– Не очень.

– Вот и мне не очень. – Мерока заговорщицки подмигнула в ответ. – Сказки отстойные, да? Голимая авиаторская муть?

– Сказки отстойные, – повторила Нимча, на миг превратившись во вспыльчивую мини-Мероку.

– Мерока, спасибо тебе, – поблагодарила Калис. – Ты была к нам очень добра, хотя тебя никто к этому не обязывал.

– Благодари Мясника. Это он надавил на меня, когда настало время вас спасать.

– Спасибо вам обоим.

– А сейчас нам действительно пора, – напомнил Кильон. – Терпением Джаггернаут злоупотреблять не стоит.

Глава 30

Глава 30

Робот принял путников – выдвинул из себя какие-то части, и получились платформы, на которых люди могли стоять, как на подножке лимузина. Кильон и Фрей, Нимча и Калис забрались на платформы, держась за неровные выступы Джаггернаут и друг за друга. Робот загудел, его движение стало относительно ритмичным. Путникам казалось, что их несет набирающая ход лавина. Внизу, под ногами у них, крупные части Джаггернаут отделялись от основы, смещались вверх-вниз, вперед-назад вроде бы беспорядочно, хотя в итоге робот двигался вперед, словно на колесах или гусеничном ходу.

Путников везли по туннелям, достаточно широким, чтобы вместить не только поезда, но и пару воздушных кораблей. Склон стал круче – туннель то поднимался, но нырял, порой превращаясь в вертикальный ствол. Джаггернаут защищала пассажиров, безостановочно крутилась, дергалась, меняя свою беспорядочную конфигурацию, чтобы держать людей в вертикальном положении и обеспечивать безопасность.

Зоны менялись стремительно, переходы напоминали волны, накатывающие одна за другой. Кильон старался компенсировать недомогание, раздавая морфакс-55 из своей докторской сумки, хотя усилившиеся побочные эффекты мешали рассуждать здраво. Его зональная выносливость проходила суровые испытания, то же можно было сказать о состоянии Калис и Нимчи. Что касается Фрея, и думать не хотелось о происходящем с его истрепанными, расшатанными нервами. Сам Фрей, конечно, понимал, что с ним творится. Кильон уповал лишь на то, что лошадиная доза антизональных немного поддержит беднягу, пусть даже с ущербом для его общего состояния.