– Георг, Лита! Да вас не узнать!

– Я сам себя не узнал бы, питайся сладостями раджи еще недельку. – Маска привычной угрюмости сегодня плохо клеилась к лицу колдуна. Его глаза искрились, омолаживая благородные черты. Лита щурилась и прикусывала улыбку, словно удерживала внутри то ли огромную тайну, то ли щекочущих бабочек.

– Маркиз, над вашей кислой миной потешаются все союзные острова.

– Впервые слышу!

Лита подняла палец. В клетке на полубаке заголосили голубоногие олуши. Лита с удовольствием провернула бы этот фокус с Лилу, но слониху перевозили на одном из судов флотилии раджи, чтобы не подвергать испытанию остойчивость «Каллена».

Алтон хихикнул.

– Я немного…

– Затосковал по принцессе, – окончила фразу Лита. Запрыгнула на пороховую бочку. – Поверьте, вы глазом моргнуть не успеете, как Канти приплывет к вам. Я уже ломаю голову, что надеть на свадьбу.

– Тебя никто не приглашал, – буркнул Нэй.

– Вы все приглашены! – воскликнул Алтон. – Вы все! – Он помахал Сынку, и капитан непонимающе махнул в ответ. – И вы! И вы, Каххир!

Каххир Сахи, побрившийся, одухотворенный, в просторных восточных одеяниях, вышел на корму. Вийон и паук закружились по палубе, приветствуя друг друга.

– Ах, что за чудо – избавиться от пушечного ядра и цепей! – Сахи пригладил волосы, черные, с белоснежной прядью на виске. – Готовы умереть за Гармонию?

– Готовы жить во имя нее, – рапортовала Лита.

– Похвально. Где же ваша трость? – Сахи оглядел Нэя. Он подразумевал трость с золотым набалдашником – высший знак отличия в Калькутте, подарок Пандея. Вместе с тростью раджа даровал чужестранцам шкуры и вина, и механического соловья, поющего рулады по щелчку пальцев.

– Пришлось оставить в каюте. – Нэй окинул сердитым взглядом Литу. – Мне сказали, с тростью я похож на чиновника.

– На чванливого чиновника, – вставила Лита.

Проницательные голубые глаза Сахи лучились.

– Мой друг, самое время вам бросить эти глупые странствия и осесть при дворе. Мы вволю наплавались. По горло, к счастью, целое. Полагаю, щедрость милорда будет безграничной. Когда брат поведает о ваших подвигах Маринку… когда Руа будет уничтожен…

– Брат? – переспросила Лита.

«Он был в моей голове, – подумал Нэй, бледнея. – Он знает и про Банти, и про сгоревшее письмо».