Я не поняла, что именно произошло, и даже ничего не почувствовала. Паук сместил клешню так, чтобы сдавить ею мой палец, а затем резко дернул меня с себя и швырнул в тент с такой силой, что я едва не проделала в нем дыру.

Голос Коула, звенящий в ушах. Звуки выстрелов и довольный стрекот. Когда я нашла силы поднять голову, то первым делом увидела пустую арену и раскуроченную арку, ведущую на улицу, – через нее явно вырвалось что-то очень, очень большое. Мельком осмотрев шатер и убедившись, что все живы, я лишь затем осмотрела и себя. Взгляд рассредоточивался, и мне пришлось поднести руку к самым глазам, чтобы увидеть – окровавленная, сломанная, она висела, как макаронина, а вместо безымянного пальца торчала бляшка кости. Все, что от него, оторванного, осталось, – это одна фаланга.

– Одри!

Болевой шок сделал свое дело. Я молча села, протянув изувеченную руку Коулу. Оторвав от своей рубашки лоскут, он принялся перевязывать обрубок кости, чтобы остановить кровотечение, уже пропитавшее и мою, и его одежду. Все это будто происходило не со мной: покачиваясь, я отрешенно наблюдала, как мой ковен добивает оставшихся тварей. Зои, вернувшись в человеческий облик, движением руки сбила огонь, уже вовсю коптящий тент. Исаак и Джефферсон, только-только добравшиеся до шатра, растерянно озирались по сторонам. Голова кружилась, боль начинала просачиваться в сознание, но все это можно было стерпеть. Стерпеть я не могла только свое поражение.

– Где Паук? – озадачился Исаак.

– Мы что, все пропустили?! – воскликнул Джефф и харкнул от злости, воткнув в землю тот самый клеймор Ксандрия, от тяжести которого у него на руках вздувались вены.

– Поверьте, это к лучшему, – пробормотал Диего, пытаясь отдышаться. Сквозь его дырячую футболку просвечивал плоский живот с танцующими татуировками, а разбитый где-то в сражении нос булькал и хрипел. – Эти жуки, меняющие лица… Что это было?! Паук сожрал щупальца Амат! Он способен пожирать магию Дуата?!

– Анхель – Верховный… Не обычный диббук, – напомнила Тюльпана, тяжело оседая на окровавленный песок. Белые волосы прилипли к ее щекам, горящим от усталости, а рядом валялась догоревшая свеча с бесполезной полынью. – Где нам теперь его искать? Зои?

Тюльпана повернулась к ней, уже вовсю обрабатывающей ссадины Сэма, который сидел на одной из уцелевших скамеек и, держась за голову, лихорадочно повторял что-то о мальчике, которого не смог спасти.

«Мы дождемся, когда у тебя появятся собственные дети».

– Чего молчишь?! – взъелась Тюльпана, поднимаясь на ноги, когда ответа Зои так и не последовало. Гнев всегда придавал ей сил. – Разве ты не должна была предвидеть все это?!