И вновь молчание. Эхо сомнений. Стоит ли верить людям? Люди хитры. Люди коварны. Люди…

– Мне не нужно, чтобы он получил личного демона, – я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. – Если ты придешь, плохо будет всем. Поэтому я действительно хочу выдворить тебя из этого мира. Полностью. А потому мы заключим сделку. И ты расскажешь все. А еще…

Мой взгляд остановился на крысюке.

– Ты ведь можешь управлять ими на расстоянии?

…в приличных домах крысы не водятся.

Вернее они встречаются, но где-нибудь в подвалах, стыдливо прячась средь бочек и ларей, показываясь на глаза лишь пугливым служанкам, и уж никак не поднимаясь на господские этажи.

Этот крысюк то ли не знал, то ли не счел нужным считаться с правилами, что давно уж установились, позволяя вполне мирно – ловушки и отрава, право слово, не в счет – сосуществовать с людьми. Он выбрался, огляделся, отряхнулся.

Пригладил взъерошенную шерсть.

Оскалился, показывая вожаку местечковой стаи, что намерения его вполне серьезны. И нет, другим бы разом вожак не отступил бы, уж больно богаты были подвалы и сытна местная жизнь, но сейчас пахнуло от чужака опасностью.

А крысы… кто сказал, что крысы не разумны?

Они, в отличие от людей, знают, когда стоит отступить. И вожак юркнул в нору под старым ящиком, в котором когда-то хранили кожаные мешки.

Стая рассыпалась.

А чужак, оглядевшись, двинулся бодрой рысью прочь.

Он выбрался за дверь.

И не без труда – все ж ступеньки предназначались больше для людей – поднялся по лестнице. Фыркнул на взивзгнувшую было девицу, увернулся от кружки, которой в него запустили, и исчез в очередной норе. Дом был стар и пронизан ими, что, несомненно, было на руку крысу.

Если бы у него имелись руки.

Он поднялся на второй этаж. Выбрался в гостиную. Зашипел на мелкую собачонку, что устроилась в кресле, и та не решилась с кресла спускаться. И верно, убивать крысу запретили.

Ни к чему привлекать лишнее внимание.

Нужное место он почуял шкурой, которая давно принадлежала не только ему. И остановился. Шерсть поднялась дыбом, а из горла донесся протяжный скрежещущий звук, заставивший несчастную собачонку забиться поглубже в кресло.