— Ashratt!…

Шаэриэнн тоскливо взглянула через плечо, и я увидел, как тает в её глазах надежда на мягкую постель и горячую воду для мытья.

— Опять на тракт? — в сердцах бросила она.

— Ну…  — замялся хозяин. — Отчего ж так сразу и на тракт…  Может, и ещё чтой-то придумается…

— Говори! — велел я, вкладывая в его ладонь серебряную монету.

— Да тут многие комнаты сдают, с этого и живут…  — оживившись, зачастил трактирщик. — Вам, любезные, к старой Заречихе надо — изба у неё большая, добротная, да и сейчас вроде никто не живёт…  И вам места хватит, и лошадок поставить будет где…

Обернувшись к приоткрытой двери, он споро кликнул вихрастого мальчишку, снующего меж столами с пивными кружками, и, едва заметно дёрнув глазом, наказал проводить нас к Заречихиной хате. Я мгновенно насторожился, ожидая подвох — однако всё дело, должно быть, оказалось в том, что бабка, которую он нам рекомендовал, приходилась ему какой-либо роднёй или попросту платила откат за постояльцев.

Сама Заречиха оказалась строгой, но вполне вменяемой хозяйкой. Запрошенная ею цена звучала справедливо, две выделенные нам комнаты были тёплыми и просторными.

Обстоятельно попробовав монеты на зуб, она довольно кивнула и поспешила на свою половину избы. Впрочем, почти сразу же хозяйка вернулась, таща крытый чугунок, поверх которого лежала замотанная в тряпицу коврига хлеба, пара луковиц и с десяток яиц.

— Щи…  — пояснила она, с размаху грохая чугунок на дубовый стол у окна. — А с этим разберётесь что делать. Стара я уже угощение каждый день стряпать…  Чай бабы-то у вас две, сумеют и сами…

— Спасибо, — не моргнув глазом, поблагодарила Шаэ, принимая продукты.

— Сковорода там, — Заречиха кивнула на огромную печь с лежанкой, занимающую весь противоположный угол. — Прочая утварь в сенцах. Разберётесь, — повторила она. — А лошадок своих в сарае привяжите…  Чем кормить-поить, там есть.

— Спасибо, — склонил голову я.

Старушка, пошамкав губами, двинулась к себе. Но с порога обернулась:

— Только чтой-то не похожи вы на торгашей, — обронила она. — И товару никакого с собою нет…

— Так мы не торговать, бабушка…  — Тира невинно хлопнула ресницами. — Так, по делам едем…

Заречиха окинула всех нас цепким взглядом, слегка задержав его на насупившемся Торгрине.

— А коль не торговать, значит, в гору, — заключила она. — Тогда вы вот что, послушайте…  На лошадях туда нельзя. Завтра утречком до Врат через Заставу двинется караван, пойдёте с ними. Они у базара останутся, а вам дальше, внутрь…  Если, конечно, гномы пустят. А лошадок своих покуда можете оставить здесь — я покормлю и пригляжу…  Там хватитесь, у Врат — да негде будет…