Сейчас Эгвейн испытывала только одно желание – ехать побыстрее. Суан опять принялась ворчать, а Шириам, судя по ее виду, силилась придумать новую колкость, такую, чтобы по форме к ней невозможно было придраться. Все эти взгляды и гримасы до крайности раздражали – через некоторое время досаду стало вызывать даже непоколебимое спокойствие Брина. Эгвейн поймала себя на попытке подобрать слова, способные вывести его из равновесия. Правда, к сожалению – а может, и к счастью, – она не очень-то верила, что такие слова найдутся. А вот сама начинала побаиваться, как бы затянувшееся ожидание не заставило ее лопнуть от жгучего нетерпения.

Время тянулось томительно медленно, но миля за милей оставались позади, и наконец, уже ближе к полудню, один из скакавших впереди всадников обернулся и поднял руку. Брин торопливо извинился перед Эгвейн и галопом помчался к нему. Могучему гнедому мерину по кличке Путник пришлось буквально пробивать себе путь через сугробы, однако очень скоро полководец догнал передовой отряд, обменялся с воинами несколькими словами и остановился, поджидая Эгвейн.

Как только Эгвейн поравнялась с ним, Романда и Лилейн пришпорили своих лошадей и тоже оказались рядом. Юную Амерлин обе восседающие не удостоили вниманием, а вот на Брина взирали с холодной суровостью, повергавшей в растерянность многих мужчин, которым случалось повстречаться с Айз Седай. Правда, такими же взглядами они обменивались друг с другом, кажется, даже не понимая, что делают. Эгвейн хотелось, чтобы и та и другая испытывали волнение, пусть даже вполовину меньшее, чем она сама. Ее бы устроило и это.

Исполненные ледяной суровости взоры омывали Брина, скатываясь с него, словно дождь со скалы. Он слегка поклонился восседающим, но обратился к Эгвейн:

– Они уже прибыли, мать. – Чего и следовало ожидать. – С ними почти столько же людей, сколько у нас, но все солдаты остались на северном берегу озера. Я велел разведчикам удостовериться, что никто не пошел в обход, но, думаю, этого опасаться не стоит.

– Будем надеяться, вы правы, – едко произнесла Романда, а Лилейн, еще более холодно и язвительно, добавила:

– В последнее время ваши суждения стали чересчур поспешными, лорд Брин. Во всем нужна осмотрительность.

– Как скажете, Айз Седай. – Брин еще раз поклонился, продолжая смотреть на Эгвейн. Такая приверженность Амерлин могла по меньшей мере обеспокоить Совет. Если только Совету неведома истинная мера этой приверженности, которой, впрочем, не знала и сама Эгвейн. – Еще одно, мать, – продолжил он. – Талманес тоже там, у озера. На восточном берегу, с сотней людей из своего Отряда. Их недостаточно, чтобы причинить нам беспокойство, даже возникни у него такое желание.