– Очень хорошо, – понимающе кивнула Эгвейн. – Ты одурела, и если я велю держаться от него подальше, а ты не послушаешься или захандришь, то лишишься остатков рассудка. И что ты дальше собираешься делать?

Суан довольно подробно расписала, что собирается сделать с Гаретом проклятущим Брином. Все это ему бы не понравилось, а кое-чего он бы не пережил.

– Суан! – предостерегающе оборвала ее Эгвейн. – Попробуешь еще раз отрицать то, что яснее ясного, я действительно расскажу ему все и деньги отдам!

Суан плаксиво надулась. Плаксиво! Надулась! И кто – Суан Санчей!

– У меня нет времени на любовь, – выдавила она. – Я разрываюсь между работой на вас и на него: подумать толком и то некогда. А если сегодня все пойдет как задумано, дел у меня будет вдвое больше. Кроме того… – Голос ее совсем упал. – А что, если он не ответит на мое чувство? Ведь он даже ни разу не попытался меня поцеловать. Чисты ли рубашки – вот все, что его заботит.

Эгвейн поскребла ложкой по дну и с удивлением обнаружила, что миска пуста. От булки тоже ничего не осталось, не считая крошек на платье. И при этом желудок оставался совершенно пустым. Она с надеждой посмотрела на Суан, продолжавшую размешивать варево, не проявляя ни малейшего интереса к содержимому своей миски.

И тут ее осенило. Почему лорд Брин настаивал, чтобы Суан отрабатывала свой долг, даже после того, как узнал, кто она такая? Просто потому, что она дала слово? Вздор! Их соглашение представляло бы собой полнейшую нелепицу, не будь оно единственным предлогом, позволявшим ему удерживать Суан возле себя. Она и раньше частенько задумывалась о том, чего ради Брин согласился собрать армию для мятежных Айз Седай, прекрасно понимая, что рискует сложить голову на плахе. И предоставить эту армию в распоряжение Амерлин, не имевшей, насколько он мог знать, друзей среди сестер, за исключением Суан. Неужто на все эти вопросы имелся один простой ответ – он любит Суан? Конечно, хотя от мужчин можно ожидать чего угодно – у них у всех в голове ветер, – в подобное легкомыслие верилось с трудом. Эгвейн сомневалась в верности своей догадки, но все же высказала ее, чтобы приободрить Суан.

Та хмыкнула недоверчиво, но весьма выразительно и суховато сказала:

– Он ведь не круглый идиот. У него есть голова на плечах. По большей части Брин думает и рассуждает почти как женщина.

– Я пока еще не слышала твоего обещания взять себя в руки, – напомнила Эгвейн. – Ты даешь его, или как?

– Да, разумеется. Я обещаю, – ответила Суан. – Сама не понимаю, что со мной творится. Можно подумать, будто я в жизни не целовала мужчин. – Глаза Суан сузились, словно, по ее мнению, Эгвейн должна была именно так и подумать. – Вовсе не вся моя жизнь прошла в Башне. Это смехотворно! Болтать о мужчинах сегодняшним вечером! – Она уставилась в миску, не иначе как только сейчас обнаружив, что там еда, зачерпнула ложку и сделала жест в сторону Эгвейн. – Ты должна быть осторожна и расчетлива, как никогда. Если Романда или Лилейн перехватит румпель, тебе уже никогда не взять его в свои руки.