Не позволяя себе выказать удивления, Мирадж преклонил колено и произнес:
– Да осияет Свет верховную леди Сюрот! Наше почтение верховной леди Сюрот!
Все присутствующие распростерлись ниц, обратя очи долу. Мирадж являлся Высокородным, хоть и не столь значительного ранга, как Сюрот. Он мог позволить себе покрыть лаком ногти лишь на мизинцах, но никак не выбрить волосы на голове. И ему не пристало проявлять недоумение, коль скоро верховная леди сочла возможным разрешить женщине, возвышенной до сана
Сюрот едва удостоила его взглядом, полностью сосредоточившись на карте. Ее высокомерие было оправданно. Под предводительством Сюрот Хайлине осуществлялось с большим успехом, чем можно было мечтать: были возвращены огромные пространства украденных земель. Предвестников послали лишь для разведки, причем после катастрофы у Фалме даже это казалось едва ли осуществимым. Продлись успехи дольше, и она, пожалуй, удостоится чести полностью обрить голову и окрасить еще по одному пальцу, уже третьему, на каждой руке. За столь выдающиеся успехи Сюрот могли причислить к императорской фамилии. Правда, подобное отличие было сопряжено с некоторыми сложностями: случись оплошность, и ей, пожалуй, пришлось бы надеть прозрачное платье, став служанкой кого-нибудь из Высокородных, а то и оказаться проданной фермеру, чтобы до конца дней своих работать на поле. Мираджу в самом худшем случае пришлось бы всего лишь вскрыть себе вены.
Сейчас он взирал на Сюрот, отмечая каждое ее движение: прежде чем его возвели в звание Высокородного, Мирадж служил морат’ракеном и был лейтенантом разведки. А разведчик выживает лишь в том случае, если ничего не упускает. Распростертые ниц люди едва дышали: Сюрот следовало бы отозвать генерала в сторонку и дать им возможность вернуться к работе. Стражи у входа развернули обратно гонца: сколь же важным должно быть сообщение, если он осмелился попытаться пройти мимо Стражей Последнего часа?
Да’ковале с письменным прибором в руках поймала взгляд Мираджа и на миг нахмурилась. Собственность позволяет себе выказывать неудовольствие, даже гнев! Но странно не только это: переводя взор с кареглазой да’ковале с кукольным личиком на светлоглазую дамани, Мирадж отметил нечто общее – хотя они и не были ничем похожи, внешность и той и другой не позволяла определить возраст.
Его мимолетный взгляд не укрылся от внимания Алвин. Дернув серебряный поводок, она заставила дамани пасть ниц и жестом повелела встать на колени да’ковале. Но та помедлила – помедлила! – и преклонила колени лишь после того, как Алвин прошипела: «Вниз, Лиандрин!» И при этом с весьма недовольным видом!