Он не мог дать другого ответа, а Сюрот так и не сочла нужным развеять его опасения, касавшиеся здоровья сул’дам и дамани.

* * *

Ранд натянул поводья, остановив Тай’дайшара на вершине голого каменистого холма. Его небольшая армия вытекала из переходных врат. Он держался за Истинный Источник столь крепко, что его едва не била дрожь. Обостренное Силой восприятие заставляло чувствовать боль – Корона мечей колола виски, – но благодаря пустоте эта боль ощущалась отстраненно. Так же, как и утренняя прохлада. И две незаживающие, не поддающиеся Исцелению раны в боку.

Льюс Тэрин, кажется, трепетал в растерянности. Или страхе. Создавалось впечатление, что, приблизившись за день до того к смерти, он уже больше не хотел умирать. Впрочем, нет, умирать Льюс Тэрин не хотел никогда. Его лишь одолевало постоянное желание убивать, – правда, довольно часто речь шла и о том, чтобы убить и себя самого.

«О Свет, – подумал Ранд, – скоро убийств будет более чем достаточно. Их уже более чем достаточно – последние шесть дней стали настоящим пиршеством для стервятников». Неужто прошло только шесть дней? Ранд не позволил сожалению или отвращению коснуться себя: чтобы осуществить задуманное, требовалось железное сердце. И железный желудок. Льюс Тэрин молчал.

Наклонившись, Ранд дотронулся до свертка под стремянными ремнями. Нет, пора еще не приспела. А быть может, и не приспеет. По поверхности кокона пустоты рябью пробежала неуверенность. Ему хотелось надеяться, что пора не придет; в любом случае ощущение за гранью пустоты не было страхом. Пусть неуверенность, но не страх. Не страх!

Половину раскинувшихся в округе пологих холмов покрывала поросль низеньких корявых оливковых деревьев. Копейщики уже прочесывали рощи, но, похоже, там никого не было: местные жители, по-видимому, разбежались кто куда. Дальше, в нескольких милях к западу, холмы поросли темным, густым лесом. Ниже по склону уже строились легионеры: четкость ровных шеренг несколько нарушалась не слишком аккуратным квадратом приписанных теперь к Легиону иллианских добровольцев. Завершив построение, легионеры сошли с дороги, открыв путь Защитникам и Спутникам. Копыта и сапоги тонули в вязкой глинистой почве, но небо, на удивление, было почти безоблачным. Светило бледно-желтое солнце, и нигде на виду не показывалось летающей твари крупнее воробья.

Дашива и Флинн, а также Эдли, Хопвил, Морр и Наришма удерживали проходы, части из которых Ранд не видел: их скрывали холмы. Он хотел провести армию как можно скорее, и потому каждый человек в черном, не занятый разведкой, – за исключением нескольких солдат-Аша’манов, наблюдающих за небосклоном, – держал плетение врат. Даже Гедвин и Рочайд, хотя оба недовольно кривились, похоже считая ниже своего достоинства столь заурядное дело, как создание и удержание проходов, тем более предназначенных для других.