Когда Йоши приземлился за версту от толпы, он спустя минуту телепортировался к войскам короля с Алагаром, руки которого были связаны за спиной.

– Он выполнил свою часть уговора, – констатировал Йоши, – избежать участи не пытался. Теперь, я полагаю, он предстанет перед справедливым судом Аргои?

Клаусвиль слегка кивнул и, растянув губы в усмешке человека, привыкшего видеть в других потенциальных жертв, протянул, получая явное удовольствие от момента:

– Не совсем, – сказал он, – в кутузку отправятся все, кто был с ним согласен.

Керрис Галарт округлил глаза:

– Как?! Но ты обещал…

– Обещать я мог все, что угодно. В ордере прописано право арестовать всех, противящихся и противившихся воле короны. Вы все всерьез допускали, что те, кто игнорировал налоги, поборы и не отчитывался перед блюстителями закона, уклонится от ответственности? Как будто можно вот так просто послать короля – и тебе за это ничего не будет!

Йоши поглядел на него, точно на бешеную скотину, которую следует лишь умертвить. Этот человек, дорвавшийся до власти, вовсю злоупотреблял служебным положением, чтобы удовлетворять свою потребность к доминированию. Ему нравилось внушать страх и отчаяние в душу людей, которым не было до него дела и которые жили счастливой жизнью.

– Кто дал тебе право трогать население? – разъяренный Глоддрик дошагал до поста командования, хромым шагом забравшись на всхолмье, – повязать повстанцев – одно.

– Опять ты лезешь не в свое дело? – раздраженно бросил Клаусвиль, – лучше бы границы стерег. Судя по тому, как захватчики оккупировали Ганрай, ты с этим плохо справляешься.

Глоддрик плюнул в сторону всадника:

– А ты где был в тот день? Жалкий трус.

Клаусвиль побагровел от негодования:

– Ты назвал меня трусом?

– Оглох или отупел?! – рявкнул Глоддрик, – благодаря этим людям наступление остановлено. Ты в долгу перед ними, кусок дерьма. Хоть раз в жизни поступи порядочно.

– Я поступаю по закону, – отчеканил Клаусвиль, – ордер есть, подписанный всеми министрами и вельможами, да и самим королем. Там стоит королевская печать! И любой из тех, кто воспротивится исполнению написанного на сием документе, будет считаться таким же предателем, как и этот сброд. Кстати, а чего вы стоите? – гаркнул он своим солдатам, – связать их и растасовать по обезьянникам!

Никто не сопротивлялся. Алагаритов связали первыми. Эрлингая не хотели трогать из боязни запятнать этим репутацию королевской семьи, да и он никогда не выказывал своей симпатии к взглядам Алагара.

Арстеля же заковали в кандалы, как и Юкиару.

– Как-нибудь вывернемся, – сказал он ей.